— Закрыть глаза. Дышать медленно. Успокоить пульс до нормального и стоять, пока я не скажу, что можно идти.

Отряд повиновался приказу — ни шороха, ни движения, ни звука. Тяжело и гулко бились четыре сердца; шуршала в чьем-то кармане терзаемая пальцами бумажка.

— Тихо, я сказал…

Шорох смолк.

Они делали то, чему их учил Дрейк: притворились статуями, прикрыли веки и пытались погрузить ум в состояние абсолютного безмыслия и полного нерушимого спокойствия. И если в тренировочном зале к концу второго дня подобная процедура давалась без труда, то здесь, в Коридоре, где враг возникал неожиданно и никто не знал его в лицо, процесс обретения баланса давался крайне тяжело. Хотелось распахнуть веки. Хотелось взглянуть — кто там? Что там? Вдруг оно все-таки нападет? К чему быть готовым?

Из всех стоящих рядом мужчин этот приказ нарушил только сам стратег — он так и не смог заставить себя не смотреть; таращился в окружившую их тьму, распахнув глаза.

И зря.

Тьма смотрела в ответ. Не просто смотрела, пожирала его незрячими глазницами, слепо вглядывалась не в тело — в душу, а через секунду выпустила и щупальца — принялась скользить мутноватыми отростками по щитам. Она шарила ими с такой тщательностью, будто была уверена — есть брешь, есть — стоит лишь хорошенько пощупать, и лазейка обязательно найдется, а вы пока постойте, подождите — вкусные мои консервы…

Сердце Аарона принялось быстро ускорять ритм.

— Канн!

Кто-то дернул его за руку — доктор.

— Не смотри туда! Закрывай глаза срочно, болван. Срочно! Всех погубишь!

Но тому сомкнуть веки казалось равносильным самоубийству.

— Она щупает наши щиты. Она пытается пролезть внутрь, тварь!

— Закрой глаза! — Прошипел Баал. — Она не видит тебя, но слышит и чувствует.

Его взяли за руки с двух сторон — левую ладонь стиснул Регносцирос, правую Лагерфельд, и Канн вдруг почувствовал себя совсем как в далеком и почти забытом им детстве, далеко отсюда, где-то в другом мире. Тогда они играли во дворе в футбол, а после другую игру — какие-то цепи, и вот так же стояли, сцепив ладони, чтобы разбежавшийся противник не проник, не прорвался сквозь ровный строй, не сумел победить стоящих грудью за победу друзей.

И стало легче. Да, все хорошо. Дрейк предупреждал, что будет именно так. Надо следовать его словам: закрыть глаза, усмирить эмоции, отключить ум. Страшно, да, страшно, но ведь он предупреждал…

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Пульс нехотя начал замедляться.

Интересно, она еще там? Все еще щупает?

Вдох, выдох…

А если нащупает?

Блин, отключить ум. Сука, как же его отключить, когда вот так?

— Давай. — Прошептал кто-то со стороны. — Успокаивайся.

И он последовал совету.

Вдох-выдох. Забыть о тьме вокруг. Вдох-выдох. Сколько еще их придется сделать? Сотню? Две?

Когда по его внутренним часам прошел час — не меньше, Аарон позволил себе «зыркнуть» — подсмотреть совсем чуть-чуть через приоткрытую щелочку (если она все еще там, он тут же сомкнет веки и примется глубоко дышать), но к его непомерному облегчению, тьмы вокруг не оказалось. Лишь тот же привычный серый Коридор.

— Ее нет. — Прохрипел он и позволил пальцам разжаться — выпустить чью-то ладонь. — Ушла. Ребята, она ушла.

И когда осознание этого факта проникло внутрь, он медленно выдохнул и опустился на корточки. Вытер пот со лба, потер висок.

— Это сложнее, чем было в тренировочном зале. Сильно сложнее.

— И это только начало. — Подбодрил его «крылатый» друг. — Дальше будет хуже.

— Спасибо, утешил.

Циферблат на часах показывал, что в пути они находятся почти три с лишним часа. Безрезультатном пути — дороге вникуда. Вокруг не становилось ни светлее, ни темнее — все та же пыль под подошвами ботинок, все то же безмолвие и тишина. Ни людей, ни строений, ни любых других знакомых и не знакомых глазу очертаний — вообще ничего. Даже подъемы и спуски — и те отсутствовали. Полный морок вокруг.

Дэйн пыхтел громче всех — не то от усталости, не то от раздражения.

— А Дрейк ничего не говорил про указатели? Ну, какие-нибудь стрелки, развилки, компасом никого не снабдил?

Друзья молча качали головой.

— Как тут что-то найти, если вокруг вообще ничего нет? Мы движемся в наугад выбранную сторону, а то и вовсе по кругу. Ерунда, да и только.

Он только что озвучил общие мысли, которые никто не решался высказать вслух — что толку? Начальник объяснил: если вам суждено найти Мистерию (а шансы есть), то вы ее найдете. А нет, так…

Да, про «нет» помнили все.

«У вас будет несколько дней на то, чтобы вдоволь полюбоваться тем, как рушится этот мир».

Дрянная миссия, ни о чем. Да по этим просторам можно скитаться без конца и без края и так никуда и не выйти. Неужели он действительно верил, что в этой мути возможно отыскать нужный вход в некое хранилище Знания и Мудрости?

Верил, иначе не послал бы.

— Дерьмовое место. — Недовольно высказал очевидную истину Эльконто, вздохнул и принялся глушить растущую в груди тоску разнообразными мыслями. Какое-то время думал о штабе, о том, что на полях сражений теперь, наверное, непривычно тихо — ни взрывов, ни автоматных очередей, ни дыма — в Реакторе сообщили, что всех повстанцев эвакуировали. Куда? Как собираются объяснять им происходящее? Вернут ли после на Войну?