— Можно мне заказать шартрез?

— Пожалуйста, Луи, рюмку шартреза.

— А для вас ничего, господин Гобийо?

— Нет, благодарю.

По воскресеньям приходящая прислуга не бывает на улице Понтье, и я уверен, что Иветта не дала себе труда прибраться в квартире. Застелила ли она хоть постель? Маловероятно. Она пьет шартрез медленно, с долгими паузами между глотками, словно стараясь отдалить момент отъезда. Наконец вздыхает:

— Попроси счет.

Луи привык видеть нас за одним столом и знает, куда мы отправимся, выйдя от него.

— Доброй ночи, мадемуазель. Доброй ночи, мэтр.

Под дождем Иветта повисает у меня на руке, но порой все равно оступается из-за слишком высоких каблуков. Идти два шага.

Мне все-таки необходимо вернуться к нашей первой встрече у меня в кабинете в пятницу вечером почти год назад. Пока она усаживалась, робея и ломая голову, что же я решил, я позвонил жене по внутреннему телефону:

— Я у себя в кабинете, где у меня работы еще на час-другой. Поезжай обедать без меня, извинись перед префектом и знакомыми. Скажешь — это правда, — что я надеюсь поспеть к кофе.

Не глядя на посетительницу, я направился к двери, ворчливо наказав:

— Оставайтесь на месте.

Может быть, чтобы ее задеть, я даже добавил, словно невоспитанному ребенку:

— Ничего не трогайте.

Я зашел в комнату Борденав.

— Выйдите на улицу и удостоверьтесь, что за особой, сидящей сейчас у меня в кабинете, нет слежки.

— Полицейской?

— Да. О результатах сообщите мне по телефону.

В кабинете я, заложив руки за спину, заходил взад и вперед, а Иветта следила за мной глазами.

— Гастон уже сидел?

— Не думаю. Он об этом никогда не говорил.

— Вы его хорошо знаете?

— Прилично.

— Спали с ним?

— Бывало.

— Ваша подружка Ноэми совершеннолетняя?

— Ей уже стукнуло двадцать.

— Чем занимается?

— Тем же, чем я.

— Где-нибудь раньше работала?

— Помогала матери в лавке. Та торгует овощами на улице Шмен-Вер.

— Ноэми сбежала из дому?

— Просто ушла, заявив, что с нее довольно.

— Давно?

— Два года назад.

— Мать ее не разыскивала?

— Нет. Ей плевать на дочь. Порой, когда совсем уж труба, Ноэми заходит к ней. Они ссорятся, всячески попрекают друг друга, но в конце концов мать всегда подбрасывает ей деньжат.

— Приводы у нее были?

— У Ноэми-то? Два. Может, и больше, но мне она рассказывала только о двух.

— За что?

— За приставание к мужчинам. Оба раза ее отпускали после врачебного осмотра.

— Вы тоже ему подвергались?

— Еще нет.

Зазвонил телефон. Говорила Борденав.

— Ничего не заметила, патрон.

— Благодарю. Сегодня вечером вы мне не понадобитесь.

— Мне не ждать?

— Нет.

— Тогда доброй ночи.

Мне пора уже перейти к объяснению мотивов, но сделать это очень нелегко, потому что хочется добиться абсолютной правдивости. Не нужно мне двух-трех кусков правды, которые с виду кажутся такими убедительными, а по сути лживы.

В тот вечер я не вожделел Иветту. И не испытывал к ней жалости. За свою карьеру я видел слишком много особей такой породы, и если в Иветте просматривалось нечто необычное, слегка отличавшее ее от остальных, то и в этом для меня не было ничего нового.

Не поддался ли я мелкому тщеславию, польщенный верой в меня, которой она прониклась еще до нашей встречи?

Со всей откровенностью заявляю: нет. Думаю, тут все сложнее, и человек вроде, например, Мориа тоже был бы способен к такому решению.

Почему не усмотреть в моем поступке протест и вызов? Меня вынудили зайти далеко, очень далеко по пути, который плохо сочетается с моим темпераментом и вкусами. Моя репутация установилась, и я кичливо силился соответствовать ей — ведь именно она побудила эту девчонку явиться ко мне со своим циничным предложением.

В профессиональном плане я еще никогда так не рисковал и не задавался столь трудной, чтобы не сказать несбыточной, целью.

Я поднял перчатку. Я убежден, что это правда, и вот уже год нахожу время размышлять об этом.

Меня занимала не Иветта Моде, сбившаяся с пути дочь лионского учителя и бывшей связистки, а задача, которую я внезапно пожелал решить.

Я опять сел и, попутно делая заметки, начал задавать точные вопросы.

— В ночь со среды на четверг вы вернулись к себе в гостиницу, но в прошлую ночь там не показывались. Управляющий об этом знает и сообщит в полицию.