В канун годовщины пролетарской революции пришел приказ о переброске 1-й Повстанческой дивизии на Льговское направление. За начальника дивизии подписал Петренко. А Крапивянский? Нет в дивизии? Хлынул поток кривотолков. Теряясь в догадках, испытывая неприятный осадок, Николай приструнил скорого на язык Зубова, дошедшего в громогласных предположениях черт знает до чего: пустил, мол, пулю в какого-то высокого, чуть ли не в Квиринга.

— Болтают в батальоне, — пристыженный, оправдывался Зубов.

Предпраздничная суматоха добавила забот. Роты готовились к военному параду, отрабатывая строевой шаг; снабженцы и фельдфебели, изворачиваясь всякими способами, одевали, обували бойцов. Прикрывали дыры как могли и нем могли. Многих просто выводили из строя —» не хватало уж фантазии. Не всякую прореху заделаешь красочными нашивками.

Не меньше забот навалилось и на командование. После тщательной чистки из полка было отчислено и арестовано более сотни человек. Пятую роту Тищенко, вернее остатки ее, рассовали по другим ротам; на ее место сформировали новую. Из Брянского отряда спешно создали третий батальон — седьмую, восьмую и девятую роты. Возле Барабаша оказалось крепкое окружение. Молодые, энергичные ребята; одного из них, Данилюка, назначили на должность оперативного адъютанта штаба полка вместо переведенного в политотдел Осипова. Барабаш возглавил партийную работу в полку.

Не отгремела на площади бравурная музыка, страстные речи еще не умолкли с трибун, не успели унечцы приглядеться к красочным транспарантам, обилию алых полотен, радио принесло весть — в Германии революция! Один праздник перешел в другой. Народ повалил на улицу, громче ударил духовой оркестр, еще страстнее стали слова и жесты ораторов.

Унечские власти с представителями Богунского полка, украсив флагами и лозунгами агитпоезд, выехали за демаркационную линию. В селе Робчик стоял гарнизон 106-го немецкого полка; комендант гарнизона, тучный бритоголовый гауптман, выслушав делегацию, заявил, что о событиях в Германии он ничего не знает и от своего высшего командования никаких указаний не получал; с солдатами встретиться не разрешил. Пока велись холодно-вежливые разговоры начальства, у агитпоезда солдатам-охранникам из полы в полу сунули листовки. В соседнем селе, в Лыщичах, куда был отправлен с группой Константин Лугинец, миссия удалась: богунцы вернулись с немецкими солдатами. Шли они с красным знаменем. На вокзале в их честь были устроены торжества.

Глухой ночью из Унечи в Москву на имя Предсовнаркома пошла приветственная телеграмма:

«12 ноября 1918 г.

23 часа 30 мин.

Представители революционных солдат Германии, делегаты Лыщичинского Совета солдатских депутатов совместно с Унечской организацией РКП(б) приветствуют в вашем лице мировую революцию.

Представители революционных немецких войск с. Лыщичи, Кислиник, Солдисполком.

Председатель Унечской РКП (б) Иванов

Ревком Линд

Чрезвычком Трифонов Командир Богунского полка Щорс

Инструктор Всечрезвычкома Уткин».

На другой день из Москвы был получен ответ:

«Унеча

Председателю Унечской РКП (б) Иванову.

Благодарю за приветствие всех. Особенно тронут приветствием революционных солдат Германии. Теперь крайне важно, чтобы революционные солдаты Германии приняли немедленно действие в освобождении Украины. Для этого необходимо, во-первых, арестовать белогвардейцев и власти украинские, во-вторых, послать делегатов от революционных войск Германии во все войсковые германские части на Украине для быстрого и общего их действия за освобождение Украины. Время не терпит. Нельзя терять ни часа. Телеграфируйте тотчас, принимают ли это предложение революционные солдаты Германии.

Срочно Предсовнаркома Ленин.

Вне всякой очереди.

Доставить мне сведения, во сколько часов принято Унечой» [2] .

Тут же Владимир Ильич телеграфировал Орловскому губкому партии для украинцев. Поделившись радостной вестью — получил из Унечи приветствие от революционных солдат Германии, — попросил, чтобы те сообщили об этом во все пограничные пункты. Отвечая благодарностью от его имени за приветствие, обратились бы к ним с просьбой помочь быстрым и решительным действием освобождению Украины. Пусть революционные солдаты Германии довершат начатую ими славную германскую революцию арестом белогвардейцев на Украине и освобождением Украины.

Пока командующий Резервной армией Глаголев ждал разрешения Реввоенсовета республики на движение войск, Богунский полк самочинно, без всякого приказа сверху, утром 13 ноября с развернутыми флагами, под духовой оркестр двинулся через нейтральную зону. На околицах сел Лыщичи и Кустичи-Бряновы его встретили не менее возбужденные немецкие солдаты. Перед отправкой Щорс отбил в Кремль телеграмму:

«Прибыла немецкая делегация в числе 9 человек от 106-го и 19-го немецких полков с первым красным революционным знаменем в Богунский полк, где оно и хранится. Была оказана торжественная встреча, на вокзале был устроен митинг, на котором присутствовали делегаты, местные коммунисты Богунского полка и остальных воинских частей, после чего был устроен ужин. Переночевав, делегация с музыкой и знаменами с Богунским полком в полном боевом составе отправилась в 9 часов утра 13 ноября на манифестацию за демаркационную линию в села Лыщичи и Кустичи-Бряновы, откуда прибыли представители немецких частей. Меры, указанные в телеграмме, приняты. С утра высланы представители, коммунисты-агитаторы. Немецкие солдаты соглашаются арестовать своих офицеров. Дальнейшее сообщим.

Командир Богунского полка Щорс».

Богунский полк обратно в Унечу не возвратился. Штаб и политотдел остановились в селе Найтоповичи; батальоны разместились в Лыщичах и Кустичах. Схлынуло возбуждение — начались переговоры. В Лыщичах состоялось заседание Совета немецких солдат 106-го ландверского полка совместно с делегацией украинских повстанцев — от пограничного ревкома и командования Богунского полка. Председательствующий, немецкий солдат Пильц, сказал на открытии:

— Немецкие солдаты-рабочие должны взять власть в свои руки, иначе через несколько лет нас погонят снова на бойню. Российская революция указывает нам пута, по которому мы должны идти.