Шрифт:
В результате Сигонь пишет на него эпиграмму:
Великий Генрих, наш герой Испанцев гордых бил не глядя! Но что нам делать, коль порой Он был рабом своей же…Честное слово, дорогие читатели, рифма вам в этом поможет.
Итак, этот добрый Беарнец, одухотворенный Генрих, отправился в Сен-Лис со своей очаровательной монахиней.
Бейль говорит о нем в своем словаре: «Если бы его сделали евнухом, он бы не выиграл битв ни при Кутра, ни при Арке, ни при Иври».
К несчастью для нее, бедная монахиня сдалась слишком быстро, и Генрих IV не оценил ее слабости. Он видел перед собой уже другую даму, тоже происходящую из рода Ла Бурдезьер, и мадам де Бовильер была забыта. Забыта как любовница, но не как подруга, отдадим справедливость Генриху IV, так как в 1597 году издается указ, по которому бывшая любовница победителя Иври возлагает на себя титул аббатисы, дамы Монмартра, Поршерон и Фор-о-Дам.
Она умерла 21 августа 1650 года восьмидесяти лет.
И вот мы подошли к самой популярной любовнице Генриха IV Габриель д'Эстре.
Две вещи способствовали этой популярности. Чудная песенка «Очаровательная Габриель». И плохая поэма «Генриада». Из известной песенки лишь один куплет написан Генрихом IV. Он написал его, отправляясь в одно из своих многочисленных путешествий:
Прощай, красотка Габриель! Пусть слезки из очей не льются. Увы, нам не поет свирель, — Но славы трубы раздаются. И вот расстаться нам пора! Но легче с жизнью расстаются. Зачем дожил я до утра? С любовью в сердце не дерутся.Что касается Габриель, то вот ее портрет, данный Вольтером:
Д'Эстре ее звали. Рукой природы Дано ей с излишком даров, не считая. Одну только знали такую народы — Неверную даму царя Менелая. Пред взором ее египтянка слепа, Хоть храм благовониями наполняла. И Рима владыку пленила. Толпа К Венере, ее увидав, приравняла.В остальном, если судить по портрету прекрасной Габриель, который нам оставил Гастон, брат Людовика XIII, один из сыновей, так сказать, Генриха IV, или, скорее, Марии Медичи (мы скажем позже, кто мог быть возможным отцом Гастона), Габриель обладала одной из самых восхитительных головок в мире, золотыми густыми волосами, глазами голубыми и ослепительно сверкающими и лицом цвета лилий и роз, как говорили тогда и как кое-кто говорит и в наше время.
Поршерез восславил волосы и глаза, а Гийом де Сабле остальное.
О волосах красавицы д'Эстре:
Оковы принца моего. Ох, попадусь я в сети. Вам все на свете — ничего! Вы — смех, вы ветра дети! Но если стану вас хвалить, глядеть мне надо в оба: Стих, как сообщника, казнят — за оскорбление особы.Теперь сонет, имевший счастье на протяжении десяти лет пользоваться огромной известностью. Прочтите его, дорогие читатели, и проникнитесь настроениями того времени:
Нет, это не глаза, — два нежных божества, — Пред ними короли теряют голоса! Да нет, не божества, а просто — небеса. В них синевы простор и вешняя роса. Два солнца в них горят, Но тут же говорят: — Мы молний страстный яд, Да, мы грозы разряд. Но если божества — откуда этот яд? А если небеса, то почему — разряд? Два солнца — чепуха! Одно оно всегда! Не может долго так светить мне молния. Чтоб ты ни возражал, я утверждаю! Да! Что это и глаза, и божества, и небеса, два солнца, молния!От четверостишия о волосах, после сонета о глазах перейдем к стихам, обобщающим прелести Габриель. Последние строки, как мы и говорили, принадлежат де Сабле:
Что взор мне говорит? Не верю я глазам: Как влажно свет бежит по дивным волосам! Как выгнут этот лоб, а брови чернота Лишь украшает нос в объятье нежном щек. Посмотришь и готов смотреть еще, еще… И сознавать, что мир без страсти — пустота. Как счастлив смертный тот, Кто поцелуем пьет Вот этих губ пожар, Объятий чистый мед. Но опусти глаза — Глядеть уже нельзя На шейки легкий пух, На грудь, на гибкий стан. Но если глянешь вниз, ты не поверишь сам! Ведь ножкам этим лишь Порхать по небесам.Габриель родилась около 1575 года. Она не появлялась еще при дворе, когда Генрих встретил ее во время одной из прогулок по окрестностям Сен-Лиса. Она жила в замке Кёвр, и встретил он ее в лесу Виллер-Котре.
Де Мустье запечатлел на буковом дереве, на месте свидания, подобно пастырю Вергилия или герою Ариосто, эти пять строк:
Этот лес — он приют, он волшебник. Веток шум, щебетание, трель… И напомнит седой затейник, Шепчет на ухо: «Это Генрих Здесь вздыхал возле Габриель».