— Вы можете забрать эти личные вещи, — сказал Ройбен, вежливо игнорируя перепалку юристов.

— Благодарю вас, — ответил Нидек. — Даже сказать не могу, как я вам благодарен.

Саймон принялся перебирать бумаги и делать пометки, а Артур Хаммермилл — что-то спешно набирать в своем «Блэкберри».

— Позволите ли вы мне посетить вас? — спросил Ройбена Нидек.

— Безусловно, — ответил Ройбен. — Можете приезжать в любое время. Знаете, где мы находимся. Наверняка всегда знали. Я сам хотел вас пригласить. С удовольствием…

Нидек улыбнулся и кивнул.

— Хотел бы я, чтобы я мог поехать к вам прямо сейчас. К сожалению, мне надо уезжать. У меня мало времени. Меня ждут в Париже. Я встречусь с вами очень скоро, так скоро, как только смогу.

Ройбен почувствовал, что готов расплакаться от облегчения.

Нидек внезапно встал, и Ройбен тоже встал.

Они сошлись у стола, и Нидек снова пожал ему руку.

— Молодым суждено открывать Вселенную заново, — сказал он. — И они принесут эту новую Вселенную нам, как их дар.

— Но иногда молодые совершают ужасные ошибки. Молодые нуждаются в мудрости старших.

Нидек улыбнулся.

— И да, и нет, — сказал он. А потом процитировал де Шардена, те слова, которые произнес Ройбен совсем недавно. — «Зло неизбежно возникает в ходе творения, идущего во все времена».

И вышел, а Артур Хаммермилл ринулся следом за ним.

Саймон пребывал в форменном приступе гнева. Попытался усадить Ройбена обратно в кресло.

— Ты знаешь, что твоя мать хочет, чтобы ты повидался с этим врачом, и, честно говоря, я думаю, у нее есть на то причины. — Он готов был разразиться пространной лекцией и допрашивать Ройбена. Все прошло не так, как надо, им надо еще все обговорить, нет, все совсем не так, как должно было быть. — И тебе следует немедленно позвонить матери.

Но Ройбен знал, что одержал победу.

А также прекрасно понимал, что не имеет возможности что-либо разъяснить Саймону, как-то его успокоить, утешить. Так что прямиком направился в соседнюю комнату, чтобы забрать Лауру и уехать.

Когда он вошел туда, то увидел Нидека. Тот стоял рядом с Лаурой, держа ее правую руку обеими своими, и тихо, доверительно разговаривал с ней.

— …вам более никогда не будет угрожать опасность подобного вторжения.

Лаура тихо поблагодарила его за его заверения. Она была слегка шокирована.

Улыбнувшись Ройбену и слегка поклонившись Лауре, Нидек немедленно вышел в коридор со множеством темных деревянных дверей.

Как только они оказались одни в лифте, Ройбен обратился к Лауре.

— Что он тебе сказал?

— Сказал, что был исключительно рад встрече с тобой, — ответила она. — Что ему стыдно за поступки его друга, что к нам больше никогда и никто не придет так, как пришел он, что…

Она умолкла. Выглядела она несколько потрясенной.

— Это же Феликс, так ведь? Этот человек и есть самый настоящий Феликс Нидек.

— Несомненно, — ответил Ройбен. — Лаура, мне кажется, я выиграл этот бой, если это вообще был бой. Думаю, мы все выяснили.

Они отправились в ресторан, чтобы поужинать, и по дороге он подробно, насколько мог, пересказал их разговор.

— Он явно был искренен с тобой, — сказала Лаура. — Он ни за что не стал бы разговаривать со мной, успокаивать меня, не будь он искренен.

Она невольно поежилась.

— И, возможно, он знает все ответы на все вопросы и искренне желает поведать тебе все, что ему известно.

— Будем надеяться, — ответил Ройбен. Он едва мог сдержать охватившие его радость и чувство облегчения.

Они приехали в кафе на Норт-Бич задолго до обычного времени ужина и без проблем нашли себе столик у стеклянных дверей. Дождь ослаб, просвечивало голубое небо, добавляя радости к хорошему настроению Ройбена. Несмотря на холод, люди сидели за уличными столиками. Авеню Коламбус, как всегда, была полна машин. Город выглядел ярким и свежим, вовсе не тем мрачным ночным призраком, от которого он сбежал.

Ройбен был опьянен успехом и не скрывал этого. Будто проблеск голубого неба среди дождя, так он это чувствовал.

А когда снова подумал о том, как Феликс стоял, держа в руках руку Лауры, разговаривая с ней, то едва не расплакался. Он гордился ею, гордился тем, как прекрасна она была тогда, в простых серых шерстяных брюках и свитере, подтянутая, ухоженная и блистающая. Она, как обычно, перевязала седеющие волосы у шеи лентой, а на прощание ослепительно улыбнулась Феликсу.

Ройбен с любовью глядел на нее. Теперь ты в безопасности. Он не позволит, чтобы с тобой что-то случилось. Он специально задержался, чтобы заверить тебя в своих добрых намерениях. Увидел, как ты прекрасна, нежна и чиста. Ты не я. А я — не ты. Он не пойдет против своего слова.