А ночами я писал. И даже сумел выставиться. Это была моя единственная выставка в фойе Дома Знаний. Ничего не дали вывезти, ничего... Все сначала...

Дом Знаний. В тот день Макс начал готовить свою выставку. Советское общество “Знание” будучи организацией богатой, но абсолютно лишенной фантазии, еще в шестидесятые годы усеяло просторы Родины серыми кубами, украшенными, где только можно, орнаментом из научных мотивов, а именно символическими изображениями атома, загадочными формулами и веселыми, словно воздушные шары, разлетающимися молекулами неизвестного происхождения. Венчалось это великолепие неоновыми словами, дорогими для любого ученого ума: “Дом Знаний”. Здание было трехэтажным, и развесить картины предполагалось на втором этаже, где специально для этой цели расставлялись легкие временные перегородки. Поднявшись на второй этаж, Макс, неожиданно для себя, оказался на съезде уфологов. Все стены были увешаны снимками летающих тарелок, компьютерными изображениями инопланетян или, как их принято называть в цивилизованном обществе, гуманоидов и еще явно непрофессиональными рисунками, изображающими... Кто знает, что они изображали – какие-то иероглифы, только вот перевода нигде не было. Таинственные личности с отрешенным видом бродили среди стендов, заходили в какие-то двери и выходили из каких-то дверей. В самом центре под потолком висел громадный макет инопланетного корабля, под которым висела надпись, сообщавшая, что этот самый объект сделан учениками школы №181 и представляет собой точную копию Петрозаводского чуда. Макс попытался вспомнить, что это за чудо. Название казалось знакомым, но, как ни странно, все уфологические названия всем казались знакомыми, что заставляло людей кивать головами, совершенно не понимая, о чем идет речь. После нескольких минут мучений Макс понял, что вспоминать бесполезно.

Он с интересом осмотрел все экспонаты, внимательно читая подписи к снимкам, как вдруг обнаружил под одним из них свою фамилию. От неожиданности Макс остановился, и только потом увидел, что перед фамилией стоят инициалы его отца. Отца Макс не видел уже давно, но знал, что тот занимается весьма таинственными изысканиями, и даже вроде некоторое время председательствовал в этом уфологическом центре. “Странное совпадение, – подумал Макс, – через пару дней здесь будут висеть мои работы”.

Он подошел к группе людей, стоящих плотным кружком. Худой, желтолицый с длинными зубами мужчина пропустил его вперед, попутно сунув в руку визитку. “М. Штейн. Председатель Восточного Общества уфологов”, – прочитал Макс.

В центре кружка Макс увидел черноволосую даму неопределенного возраста, и сначала ему показалось, что она жалуется на что-то, – так дрожал ее голос. Но дама всего лишь доверительно вещала людям о своих контактах с пришельцами, и даже произнесла несколько слов на их языке. Это походило на бред, но окружающие ее солидные мужи внимали с почтением и глубокомыслием.

У дверей заиграли на гитаре, и надрывный голос запел: “Дибиби, Дибебе-е-е казажаж ао-о-о!” К этой ахинее тут же присоединился удивительно слаженный разноголосый хор.

– А позавчера здесь собирались кришнаиты, – услышал Макс за спиной незнакомый голос. – И самый главный их специально из Индии приезжал. Они прямо на улице попадали на колени в пыль перед его машиной и кричали “Харе!”

Макс обернулся. Рядом с ним стоял высокий молодой человек и, тонко улыбаясь, говорил:

– А завтра великий гений Стороженко на наших глазах будет создавать “синтез всех религий”. А наша волшебница Галина Петровна будет учить девушек ворожбе, и со временем они станут настоящими ведьмами.

Незнакомец заговорщицки подмигнул и исчез за ближайшей дверью. Макс из этого сообщения не понял почти ничего, да и говорившего не успел разглядеть как следует. Он пожал плечами и направился к выходу, как вдруг к нему подскочил небритый веснушчатый человек и радостно заорал:

– Здравствуйте! Моя фамилия Соколов, неужели вы меня не помните? А я так даже очень хорошо знаю вашего папу. Он великий человек! Это просто счастье, это небывалая удача, что я вас здесь вижу. Сейчас вы мне расскажете о ваших встречах с гуманоидами. Конечно, конечно. Не спорьте, я знаю, что они у вас были.

Макс протестующе замотал головой. Но рыжий уже схватил его за руку. На шее у него болтался диктофон на шнурочке. И весь он был такой нескладный, со своими желтыми глазами, что Макс почувствовал себя неловко. Он украдкой огляделся, но никто, казалось, не заметил дурацкого положения, в которое его поставили.

– Кто вы? – Растерянно спросил Макс, выдирая руку из клещей уфолога.

– Я Со-ко-лов, – сомнамбулически повторил тот. – Вы меня помните. Вы должны меня помнить. Идемте в кинозал.

Эта странная манера после криков переходить к гипнотическому убеждению сыграла свою роль. Макс поплелся за ним, проклиная свою нерешительность, себя, а заодно и не подозревающего ни о чем Соколова.

– Вот здесь вы мне все и расскажете, – снова перешел на безапелляционный тон Соколов, присаживаясь на ручку кресла. И тут же включил диктофон.

– Итак, когда вы встретились впервые?

– С кем? – спросил Макс.

– С представителями инопланетной цивилизации, – радостно выдохнул Соколов, похлопывая Макса по руке. – Вот и расскажите, как вы почувствовали, что на вас вышли? Пишу, – и он щелкнул кнопкой.

– Он сказал...

– Кто он?

– Ну, такой зеленый. Он сказал: “Боже, спаси меня от Соколова!” – Последние слова Макс выкрикнул в пустой темный зал.

И тут же услышал ответ:

– Иду, уже иду спасать!

Прямо со сцены спрыгнул тот самый молодой человек, который рассказывал Максу о кришнаитах.

– Ну вот, нигде нельзя поработать, – возмущенно пробурчал Соколов, – этому-то что здесь понадобилось?

– Кто это? – шепотом спросил Макс.

– Валентин. Скептик, циник и всем мешает. Просто проклятие какое-то.