– Меня с вами не будет, – улыбнулся Майк.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. – Голос Кевина звучал очень серьезно.

Майк действительно понимал, о чем он говорит.

– Вот поэтому я и думаю, что это сработает, – тихо прошептал он, продолжая чертить на песке бессмысленные узоры. – Мы ведь никогда не бываем все вместе, только с нашими домашними. – Он поднял глаза на ребят. – Но возможно, нам не придется этого делать, если Дейл… и Джим… добудут какую-нибудь информацию от мистера Эшли-Монтегю. Которая убедит нас в том, что этого делать не нужно.

Дейл все еще смотрел куда-то вдаль, вид у него был озабоченный.

Проблема в том, что я не знаю, как добраться до Пеории. Мама не повезет меня… Да нашему старому «бьюику» и не под силу такое путешествие, даже если б она захотела… а папы до воскресенья не будет.

Кевин молча перекатывал во рту огромный комок жвачки. Потом повернулся и сплюнул через плечо.

Мы редко ездим в Пеорию. Разве что на День благодарения или на Рождество – посмотреть парад Санта-Клауса. Думаю, что так долго ждать не стоит, а? Харлен ухмыльнулся.

– Я только что заставил мать не ездить в Пеорию. Если теперь я попрошу подвезти меня к особняку одного богача на Гранд-Вью, то она меня просто прибьет.

– Точно, – кивнул Майк. – Но может, потом, я имею в виду, после того как прибьет, она бы тебя все-таки отвезла?

Харлен бросил на него ненавидящий взгляд.

– Слушай, Мико, твой папочка, кажется, работает на пивоварне Пабста, верно? Так, может, он нас с Дейлом и подбросит?

Конечно подбросит, если вы согласитесь выехать в половине девятого вечера. К тому же пивоварня находится в нескольких милях к югу от Гранд-Вью… И вам придется добираться туда в полной темноте, где-то около полуночи вы заявитесь с визитом к мистеру Эшли-Монтегю, ну и потом придется дожидаться семи утра, чтобы вернуться опять с моим отцом.

Харлен пожал плечами. Затем вдруг его лицо просветлело и он прищелкнул пальцами.

– Эй, у меня есть идея. Дейл, сколько у тебя денег? Всего?

– Я не говорю сейчас об облигациях твоей тетушки Милли и серебряных долларах дяди Пола. Я имею в виду деньги, которые у тебя есть наличными. Прямо сейчас.

– Я накопил около двадцати девяти долларов, они лежат в носке, – ответил Дейл. – Но до пятницы автобуса не будет, и если ты собираешься…

Харлен покачал головой, усмешка все еще сияла у него на лице.

Ни о каком чертовом автобусе я не говорю, амиго. Я говорю о нашем собственном персональном такси. Двадцать девять долларов – это как раз… Ладно, я еще добавлю для ровного счета. Итак, ровно тридцать. Мы можем ехать. Хоть прямо сейчас.

Дейл почувствовал, как по-сумасшедшему забилось у него сердце. Он совсем не хотел встречаться и разговаривать с мистером Эшли-Монтегю, и Пеория казалась ему расположенной на расстоянии нескольких световых лет от их городка. Прямо сейчас? Ты серьезно?

– НУ-

Дейл глянул на Майка, увидел серьезные серые глаза своего друга, которые, казалось, говорили: ты должен сделать это.

– Ладно, – кивнул Дейл. И ткнул пальцем брата в грудь. – Ты останешься с мамой, пока Майк не поручит тебе выполнить сам знаешь что.

Харлеи уже вовсю пылил по дороге к городу. Дейл обвел медленным взглядом остальных ребят.

Это просто сумасшествие, – совершенно искренно сказал он.

Спорить с ним никто не стал.

Дейл вскочил на велосипед и, налегая на педали, принялся догонять Харлена.

Ка-Джей Конгден смотрел на них с выражением подозрительного недоверия. Он стоял, небрежно облокотившись на бампер отцовского «шевроле» и держа в одной руке банку пива. Как всегда, на нем была черная кожаная куртка, засаленные джинсы и тяжелые армейские ботинки. Сигарета, как приклеенная, свисала из угла его рта, не падая даже тогда, когда он говорил.

И куда ты, сучонок, хочешь, чтобы я вас отвез?

В Пеорию, – сказал Джим.

– Тебя и этого гомика? – полувопросительно бросил тот. Джим с сомнением посмотрел на Дейла, как бы спрашивая,

действительно ли тот гомик.

– Ну да, меня и этого гомика.

И сколько вы мне собираетесь выложить? Харлен незаметно бросил на Дейла ликующий взгляд, как бы говоря: «Разве я не говорил тебе, что мы имеем дело с безмозглым корытом?» Но вслух произнес:

Пятнадцать баксов.

– А пошел ты, – отмахнулся Ка-Джей и снова присосался к банке.

– Мы можем поднять до восемнадцати долларов, – заторопился сказать Харлеи, по возможности сохраняя небрежный тон.

– Двадцать пять, или никуда не поедем, – бросил Ка-Джей, стряхивая пепел от сигареты.