Десять дней спустя после пожара, как раз в тот день, когда на место пожарища прибыли бульдозеры и грузоподъемные краны, по единственной уцелевшей обгорелой стене в первый раз ударили молотом, а оказавшиеся на удивление глубокими подвалы Старой центральной школы стали заполняться битым кирпичом, стало известно, что в полицейском расследовании достигнуты определенные успехи. Оказалось, что черный «шевроле» выпуска пятьдесят седьмого года, принадлежавший мировому судье Конгдену, видели на Гранд-Вью, около особняка мистера Эшли-Монтегю как раз четыре дня назад, именно в тот день, когда предположительно был убит Джей-Пи Конгден, то есть за четыре дня до пожара на зерновом элеваторе и за пять дней до того, как сгорела Старая центральная. Другими словами, незадолго до исчезновения миллионера. Мистер Каспар Джонатан (Ка-Джей) Конгден был вызван для допроса в ФБР.

Возможно, что последним человеком, видевшим Ка-Джея, был Джим Харлен – Джим видел того, когда он мчался по Хард-роуд в своем черном «шевроле» примерно в десять утра. Назад он не вернулся.

Кевин рассказал полиции, спецотделу шерифа, ФБР и своему отцу историю о том, как они с Харленом проснулись от звука заработавшего мотора и выскочили из дома как раз вовремя, чтобы увидеть заворачивающий за угол грузовик. Ни один из мальчиков не мог с уверенностью сказать, что заставило водителя свернуть к Старой центральной.

Через несколько дней после пожара не кто иной, как шериф, обнаружил, что в обломках цистерны застряли гильзы от пуль сорок пятого калибра. Кевин незамедлительно признался, что, как только он увидел, что грузовик похитили, тут же побежал домой, схватил отцовский кольт и несколько раз выстрелил вслед грузовику. Он не думает, что это могло заставить водителя потерять контроль над управлением, но точно не уверен.

Кен Грумбахер раскричался на сына за подобную безответственность и на неделю запер его дома, но выглядел страшно гордым, когда обсуждал случившееся за утренним кофе с приятелями и во время развозки молока в новеньком, с иголочки, грузовике. Как оказалось, старый был застрахован на недурную сумму.

Все остальные ребята – кроме Корди, которая растворилась в темноте, когда весь город оказался разбуженным сиренами пожарной команды, и которой не было затем видно ближайшие несколько дней, – были допрошены полицией и родителями. Родители Майка, Дейла и Лоренса были в шоке, когда увидели шрамы и ожоги, которые их чада получили, когда пытались открыть заклинившую дверь загоревшегося грузовика, чтобы спасти водителя. Впрочем, идентифицировать его личность дети наотрез отказывались. Джим Харлен провел всю субботнюю ночь в участке, и его мама получила свою порцию впечатлений, только когда прибыла домой на следующее утро.

Бабушка Майка, Мемо, не умерла. Наоборот, она стала поправляться и ко второй неделе августа смогла прошептать несколько слов и чуть пошевелить правой рукой.

Некоторые немножко пожилые люди, – заявил доктор Вискес родителям Майка, – они имеют хорошие силы драться.

После чего родители Майка обратились к доктору Стефф-ни, чтобы он порекомендовал им хорошего специалиста по интенсивной терапии и уходу за пожилыми людьми.

Спустя неделю после пожара мальчики уже снова без конца играли в бейсбол – иногда по десять-двенадцать часов без перерыва. И это именно Майк отправился к Донне Лу Перри домой, чтобы извиниться перед ней и пригласить на место питчера в его команде. Девочка, правда, захлопнула перед его носом дверь, но ее подруга, Сэнди Уиттакер, уже на следующий день начала с ними играть, а скоро несколько самых спортивных девчонок явились утром пораньше, чтобы выбрать себе команду. Мишель Стеффни оказалась довольно приличным третьим полевым игроком.

Корди Кук в бейсбол не играла, но она ходила с мальчишками в походы, а в дождливые дни часто молча сидела рядом, когда они сражались в «Монополию» или торчали в курятнике. Ее брат Теренс был официально зачислен в списки «предавшихся бродяжничеству» отделом шерифа и дорожной полицией. Мистер Грумбахер принял участие в делах семьи Куков, когда стало известно, что их папаша ударился в бега в поисках лучшей доли, а несколько дам из лютеранского благотворительного комитета нанесли визиты несчастному семейству, каковое, впрочем, не казалось очень несчастным, и одарили его продуктами и другими мелочами.

Отец Динмен приезжал из Оук-Хилла служить мессу только по средам и субботам, и Майк продолжал свою службу алтарным служкой. Сам он полагал, что закончит ее в октябре, когда прибудет новый, назначенный епархией, священник.

Шли дни. Кукуруза подрастала. Кошмары, мучившие мальчиков по ночам, не исчезли совсем, но стали менее тяжелыми.

Ночи становились все длиннее и длиннее, но казались короче.

Мистер и миссис Стюарт приехали к дяде Генри на ферму на праздничный обед, захватив с собой Грумбахеров и О'Рурков. Мама Харлена приехала попозже в сопровождении джентльмена, с которым она теперь постоянно «встречалась». Этот джентльмен, которого звали Купер, оказался высоким спокойным человеком, и вправду слегка смахивавшим на Гарри Купера, если не обращать внимания на то, что у него отсутствовал один из передних зубов. Может, поэтому он и улыбался так редко. Впервые приехав к ним в гости, он подарил Харлену настоящую бейсбольную перчатку Микки Мантл и смущенно улыбнулся, когда они обменялись рукопожатием. Харлеи пока имел на его счет некоторые сомнения.

Ребята, расправившись с огромными ломтями мяса, разложенными по бумажным тарелкам, и напившись свежего молока и лимонада, побежали на крышу гаража. После обеда, пока взрослые болтали, сидя в патио, мальчики оккупировали гамаки и, разлегшись в них, стали рассматривать звезды.

Во время глубокомысленной дискуссии о внеземных цивилизациях, предметом которой было, в частности, обсуждение вопроса, имеются ли там учителя, Дейл сказал:

– А я вчера навещал мистера Макбрайда.

Майк закинул руку за голову и принялся раскачиваться сильнее.