Дарий просунул руку в гнездо плотных завитков, чувствовал, что она пульсировала жаром. Когда она двигалась, чтобы прижаться ближе, он просто опустил свою голову, чтобы испытать ее. Темпест выкрикнула, где-то между тревогой и удовольствием, ее кулаки, запутывающиеся в его волосах, привлекая его ближе. Белое расскаленная, синяя молния промчалась через нее в него. Ощущение было поразительное, Дарий, чувствующий способ, которым ее тело слегка колебалось с удовольствием.

Его собственное тело было жестоко неустанным, столь полным и тяжелым, что он боялся, что мог бы сломать ее, если бы он двигался слишком жестоко. Когда они разделили ее сокрушительное освобождение, руки Темпест отодвинулись от вырезанных мышц его спины, чтобы опереться на его бедра. Дарий поднимал свою голову, его глаза сжигали дотла ее.

Обычно скромная, Темпест должна была чувствовать себя застенчивой. Вместо этого она поймала изображения в его уме, его голодной потребности, и она чувствовала себя подобно экстравагантной соблазнительнице - и любила его. Она отдвинула его назад так, чтобы он лег. Ее руки гладили его грудь. Улыбаясь немного, она согнула голову к коленям мягко к его горячей коже. Он даже являлся на вкус мужским. С его умом, твердо соедененным с ее, она могла чувствовать, что огонь несся через его кровь, чувствовать неустанную, больную потребность его тела. Сознательно она позволила ее шелковистым водоподу волос упасть на его чувствительную кожу и усиливать ощущение еще больше.

Дарий шептал ее имя, его белые зубы, сомкнулись беспомощно. Она занимала свое сладкое время, сводя его с ума с нетерпением, ее рот, едущий спокойно по его плоскому животу, чтобы найти углубления в его бедрах. Ее рука гладила его, и его тело напряглось еще больше. Он произносил ее имя снова, командой на сей раз, но Темпест отказалась слушать. Ее язык испытал его в длинной медленной нежности, которая подняла его руки, чтобы сжать ее волосы, поднимая ее голову к нему.

Она имеет наглость смеяться над ним, ее предупредительное вздох, добавил пожарища в его теле, ее рука продвинулась к нему, проверяя его толщину. Тогда он закричал хрипло, шелковистое чувство ее рта на нем было невероятно. Горячий твердый, влажный. Она знала то, что он любил изображения в его уме, и Дарий был потерян для мира. Потерянный в красоте того, что они разделили.

Она дразнила его. Мучила его. Упивалась своей властью над ним. Он выдерживал это, пока он физически мог; тогда он поднял ее голову с горстью красно-золотых волос. Независимо от того, если он был жестоким, это была единственная вещь, которой он был способен к выполнению в тот момент. Его руки нашли ее талию и натянули ее на него.

С их пристальными взглядами, поймаными вместе, Темпест медленно опускалась по нему так, чтобы он двигался в ее, дюйм за дюйм. Ее ждущие ножны были столь горячими и влажными, настолько тугими и мягкими как бархат, что пальцы Дария вонзились глубоко в ее бедра, чтобы препятствовать ему взрываться. Где было его вековое самообладание?

Темпест сочла удивительным знать точно, что он хотел. Она начала ехать на нем медленно, но это быстро превратилось в бешеное движение, ее сжимавшие мышцы вокруг него, беря его глубоко в пределах нее. Его руки отодвинули ее тело, осматривая ее маленькую талию, узкую грудную клетку и полную грудь. Тогда он наклонился к ней, медленное, непреклонное движение, которое почти остановило ее сердце. Она могла чувствовать голод в нем, его потребность взять ее кровь больше чем сексуальное стремление, чем физический голод. Он делал так много раз, но она никогда не видела его прекрасных зубов. Теперь он не предпринял попытки скрыть его удлиняющие резцы от нее, когда он согнул голову к ее горлу.

Он толкал вверх, хороня себя глубоко в пределах нее, поскольку его зубы утонули в ее мягком горле. Он разделил окончательное ощущение с нею, их телами и умами, к которым присоединяются, разделяя самую сущность жизни вместе. Его тело было в огне, строительстве пожарища и возрждения, пока не было ничего управлять им. Он охватил ее наряду с ним, пока они оба не взрывались дико, самая земля, дрожащая под ними.

Он вынудил себя прекратить брать больше ее крови просто, чтобы удовлетворить его жадную тягу к ней. Уже он отметил различия в ней, ее способность слышать и видеть намного более остро. Он неосторожно увеличивал ее чувства. Измененную человечность он поклялся сохранить. Дарий охватил руки охранительно вокруг нее. Ничто не собиралось причинить ей боль. Не когда-либо. Даже он.

Темпест была удовлетворенная лечь на жесткую силу его тела, чувствуя себя защищенной и полностью любимой. Он был прекрасным любовником, осторожным с ней даже в его самые грубые моменты. Она могла услышать их удары сердец в прекрасном ритме, и она лежит там в течение некоторого времени, чтобв возвратить свое дыхание. Когда она вдыхала, чтобы замедлить ее дыхание, она чувствовала репрессивную высокую температуру. Ее зубы затронули ее нижнюю губу, когда она осматривала все вокруг.

Они были все еще в пещере. Оскорбление нахлынуло на нее. Она была так отвлечена его любовными ласками, она даже не рассмотрела, где они были. Она сомневалась, что заметит, были ли они в середине улицы. Где была ее гордость? Этот человек фактически похитил ее, держал ее в центре земли без малейшего раскаяния, и затем взял бесстыдное преимущество над нею.

Темпест поднимала ее голову, ее длинные ресницы, скрыли ее глаза прежде, чем он мог прочитать ее выражение. Но Дарий стал тенью в ее уме, чувствуя ее вину и гнев в себе, ее смысл оскорбления, что она позволила это, когда она была так рассержена на него.

Немедленно он свернул ее под собой, заманивая ее тонкое тело в ловушку с его намного большим телом. Он запутывал кулак в ее ярких, шелковистых волосах и тянул их к его рту.

– Я должен принести свои извинения за обманывание тебя, в то время как ты спала. Это было неправильно, когда мы нерешили проблемы между нами. Но ты так красива, Темпест, что я потерял контроль.