Гюго Виктор
Шрифт:
Услышав номер дома, инспектор поднял голову и спокойно спросил:
— Значит, в самой последней комнате по коридору?
— Именно так, — сказал Мариус и прибавил: — Разве вы знаете этот дом?
Инспектор с минуту молчал, а потом ответил, грея у огня подошву сапога:
— По всей вероятности, так.
И пробормотал сквозь зубы, как бы обращаясь не к Мариусу, а к своему галстуку:
— Здесь не обойдется без Патрон-Минета.
— Патрон-Минета? — с изумлением повторил Мариус. — Я действительно, слышал, как употребляли это выражение.
И он передал инспектору разговор, происходивший между бородатым человеком и его лохматым товарищем, сидевшими на снегу за стеной на улице Пти-Банкье.
— Лохматый, по всей вероятности, Брюжан, — проворчал инспектор, — а бородатый, должно быть, Пол-Лиар, он же Два Миллиарда.
Он снова опустил глаза и задумался.
— Что касается дяди Как-Бишь-Его, я подозреваю, кто это… Ну, вот я и прожег сюртук. Они всегда разводят слишком сильный огонь в этих проклятых печах!.. Итак, № 50–52. Старинное владение Горбо.
Он поднял глаза и взглянул на Мариуса.
— Вы видели только двоих: бородатого и лохматого?
— И Паншо.
— А не заметили вы, не шатался ли в тех местах довольно подозрительный франтик?
— Нет.
— И не видели вы громадного, массивного толстяка, похожего на слона в Ботаническом саду?
— Нет.
— А плутоватого прожженного молодца?
— Нет.
— Ну а что касается четвертого, то его не видит никто, не исключая и его адъютантов — помощников и служащих. Неудивительно, что вы не видели его.
— Не видал. Что же это за люди? — спросил Мариус.
— К тому же это совсем не их час, — пробормотал вместо ответа инспектор.
Он снова замолчал, а потом проговорил:
— 50–52. Я знаю эту лачугу. Спрятаться внутри нет никакой возможности без того, чтобы не заметили эти артисты. И тогда они, конечно, отменят свой водевиль. Они так скромны! Публика стесняет их. Нет, это не годится. Я хочу послушать, как они запоют, и заставлю их поплясать.
Проговорив этот монолог, инспектор обернулся к Мариусу и, пристально взглянув на него, спросил:
— Испугаетесь вы?
— Чего?
— Этих людей?
— Не больше, чем вас! — резко ответил Мариус, заметив наконец, что этот шпион ни разу не обратился к нему вежливо.
Инспектор еще пристальнее взглянул на Мариуса и сказал торжественным и поучительным тоном:
— Вы говорите, как человек смелый и честный. Смелость не боится преступления, честность — власти.
— Прекрасно, — прервал его Мариус. — Что же вы намерены делать?
— У каждого жильца этого дома, — сказал инспектор, не обращая внимания на его вопрос, — свой ключ от входной двери на случай позднего возвращения домой. У вас тоже, наверное, есть такой ключ?
— Да.
— Он с вами?
— Со мной.
— Дайте его мне.
Мариус вынул из жилетного кармана ключ и подал его инспектору.
— Поверьте моему слову, — сказал он, — захватите с собой побольше людей.
Инспектор взглянул на Мариуса так, как посмотрел бы Вольтер на какого-нибудь провинциального академика, вздумавшего предложить ему рифму. Потом он засунул свои огромные руки в бездонные карманы сюртука, вынул оттуда два маленьких пистолета и дал их Мариусу, проговорив резким отрывистым тоном:
— Возьмите их. Вернитесь домой. Спрячьтесь в своей комнате. Пусть думают, что вас нет дома. Пистолеты заряжены. Каждый двумя пулями. Вы будете наблюдать, ведь вы говорили, что в перегородке есть щелка. Они придут. Дайте им немножко разойтись. Когда вам покажется, что пора остановить их, выстрелите из пистолета. Только не слишком рано. А остальное — мое дело. Стреляйте в воздух, в потолок — все равно. Главное — не слишком рано. Подождите, чтобы началась экзекуция. Вы адвокат и должны понимать, что это такое.
Мариус взял пистолеты и положил их в карман сюртука.
— Нет, так очень заметно, — заметил инспектор, — они слишком выпирают. Положите их лучше в жилетные карманы.
Мариус переложил пистолеты.
— А теперь нам нельзя терять ни минуты, — продолжал инспектор. — Который час? Половина третьего. Назначено в семь часов?
— Нет, в шесть.
— Ну, время у меня есть, — сказал инспектор, — но кроме времени нет ничего. Не забудьте, что я вам говорил. Паф! Один выстрел из пистолета.