– Ты ему не сказала?

– Нет. Это был парень с соседней улицы. Потом он уехал во Вьетнам, там его ранило, и он стал священником. Католическим священником, а им нельзя жениться.

– И ты не говорила с ним после этого?

– Нет. Я давно уже не была в этом городишке. Кто-то говорил мне, что несколько лет назад он перестал быть священником и женился, но это ведь не важно. Просто последние недели я думаю о том же, что и все раковые больные. О потерянных возможностях. О том, что жизнь прошла зря.

– У тебя она не прошла зря.

– Вот и мои парни так считают. Правильно, я была занята тем, что растила их и добывала для них деньги. – Она отставила в сторону бокал. – Ну ладно, Нелл. Зачем ты сюда приехала?

– А ты не думаешь, что я приехала просто отдохнуть?

Корди покачала головой:

– Не думаю. Ты не из тех, кто в свободное время болтается по дорогим курортам. Больше похоже, что ты лазаешь по горам в Непале или плаваешь по Амазонке.

Элинор улыбнулась:

– Прямо в точку. В Непале я была два года назад, а на Амазонке – в восемьдесят седьмом.

– Ну? – Корди прикончила остаток «Шип Дип». – И зачем же ты здесь?

Элинор достала из сумки дневник тети Киддер и бережно протянула его Корди.

– Можно взглянуть?

– Да.

Корди выудила из сумки очки и начала перелистывать пожелтевшие страницы, прочитывая отдельные параграфы. Потом подняла глаза и присвистнула:

– А это, похоже, как-то связано с тем, что происходит здесь сейчас.

– Похоже.

– Эта Лорена Стюарт что, какая-нибудь важная персона? Вторая жена Эйба Линкольна или что-то в этом роде?

– Да нет. Правда, она написала несколько популярных путеводителей, но их давно уже забыли. Это моя дальняя родственница. В старости все звали ее тетя Киддер, потому что она все время носила перчатки из козьего пуха.

– И из-за этого дневника ты сюда приехала?

Элинор помолчала, удивляясь про себя, что рассказывает этой женщине то, чего не говорила никогда и никому.

– В этой книге несколько загадок. Правда ли то, о чем тетя Киддер писала? И загадка потруднее – почему она не вышла замуж за Сэмюэла Клеменса.

– Это который Марк Твен?

– Да.

– Я была на его родине, в Ганнибале. Миленький городишко.

– Я тоже там была.

«Каждые два года, – могла бы она добавить. – Посещала его дом и пыльный музей, словно надеялась найти там решение загадки тети Киддер».

– И что, он хотел на ней жениться?

– Ну… можешь прочитать об этом, если хочешь. – С тех пор как в двенадцать лет тетя Бини вручила ей этот дневник, Элинор никому его не давала.

Корди уважительно кивнула:

– Спасибо за доверие, Нелл. Я прочту его сегодня ночью и завтра верну тебе в целости и сохранности.

Элинор поглядела на часы:

– Господи, уже час ночи!

Корди встала, опираясь одной рукой на стол, и положила дневник в сумку.

– Плевать. Мы же на отдыхе.

– Как ты пойдешь в Большой хале одна?

– А что? Дождь же кончился.

– Да, но… Здесь ведь…

– Монстры, – договорила Корди и улыбнулась. – Надеюсь, что так. Очень надеюсь. – Она достала револьвер и шагнула к выходу. – Увидимся завтра, Нелл. И не беспокойся о дневнике. Пока я жива, никто его не получит.

– До завтра, – сказала Элинор, и через минуту ее гостья скрылась за стеной деревьев.

Только около пяти Байрон Трамбо добрался до кровати и рухнул рядом с Майей, чтобы провести полтора часа в тяжелом полусне. В семь утра ему предстоял завтрак с Сато.

Сцена в сарае воплотила все его юношеские фантазии. Бики встретила его у двери уже раздетая и буквально накинулась на него, прежде чем он успел хотя бы закрыть дверь. На веранде стояла ванна с горячей водой, в которую Трамбо усадил поп-звезду, на ходу срывая с себя одежду. Она втащила его в ванну еще до того, как он снял трусы.

Трамбо никогда не считал себя слабаком, но девяносто минут с Бики после вечера с Майей и трудного дня едва не заставили его уснуть в ванне. Кое-как он взбодрился, оделся, пожаловался Бики на Кэтлин, пытающуюся разрушить его сделку с Сато, – и напрасно: