Только отойдя на десяток шагов от молчащих женщин, Трамбо вздохнул с облегчением.

– Пошли скорее, Джимми. Мы должны привести Санни, прежде чем Хироси выйдет из себя.

– Ты лоло смелый. Эти хаоле вахине устроить большой ху-ху.

– Угу, – согласился Трамбо, выходя на беговую дорожку, уводящую к полям петроглифов.

Фредриксон ждал их в конце дорожки. Он нервно сжимал пистолет, то и дело оглядываясь на темные лавовые поля.

– Где он? – Трамбо увидел, что охранник в изумлении уставился на гиганта с топором. – Не обращай на него внимания. Где Санни?

Фредриксон облизал губы:

– И Диллон… Диллон тоже там.

– Плевал я на Диллона! Мне нужен Санни Такахаси. Если ты вызвал меня, чтобы смотреть на этого…

Миллиардер и Джимми Кахекили одновременно шагнули вперед.

– Мистер Трамбо… сэр… вам надо взглянуть самому. Я никому больше не сказал, потому что это… это… – Он повернулся и побрел в лавовое поле.

Отверстие в лаве ждало их меньше чем в сотне ярдов от дорожки. Похоже, это была прорвавшаяся на поверхность лавовая трубка. Фредриксон осторожно приблизился к краю, подняв револьвер.

– И как эта дрянь связана с… – начал Трамбо и замолчал.

Трубка уходила вглубь футов на пятнадцать, переходя в идущую горизонтально пещеру. Один ее край обвалился, но другой был невредим. В этом черном эллипсе стояли друг Сато Санни Такахаси, начальник службы безопасности Диллон и… кабан ростом с шотландского пони. Диллон и Санни были обнажены, и их тела мерцали зеленым светом, словно их раскрасили флуоресцентной краской. Глаза их были открыты, но неподвижны. У стоящего между ними кабана – он был выше плеча Диллона – глаза состояли из отдельных ячеек, горящих оранжевым блеском, напомнившим Трамбо купальник Майи. Кабан ухмыльнулся, показав большие, но вполне человеческие зубы.

Трамбо повернулся и посмотрел на Фредриксона. Тот лишь беспомощно пожал плечами.

– Он велел привести вас, сэр.

– Он? Какого черта…

– Да-да, я, – сказал кабан.

Трамбо выхватил из-под рубашки браунинг. Кабан ухмыльнулся еще шире. Его многочисленные глаза влажно поблескивали, и Трамбо мог поклясться, что видит в них довольное выражение.

– Не стоит, Байрон, – сказал кабан. – У нас слишком много общего, чтобы так начинать знакомство. – Голос был именно таким, какого можно было ожидать от тысячефунтового зверя.

Байрон Трамбо почувствовал, как по спине у него стекает струйка пота. Он повернулся, ища помощи Джимми Кахекили, но гаваец исчез, бросив свой топор.

– Т-с-с, – сказал кабан. – Иди сюда.

Трамбо опять повернулся к пещере – ухмыляющийся кабан и двое безмолвных людей по-прежнему были там.

– Диллон! – Бывший начальник службы безопасности не шевелился; глаза его оставались такими же стеклянными.

– Да нет же, Байрон. Это я хочу с тобой поговорить.

Трамбо облизал губы:

– Ладно. Что тебе нужно?

– А что нужно тебе, Байрон? – осведомился кабан.

– Мне нужен Санни Такахаси. Диллона можешь оставить себе.

Кабан рассмеялся. Звук напоминал стук пересыпающихся камней.

– Все не так просто. Об этом я и хотел с тобой поговорить.

– К черту разговоры! – Трамбо прицелился животному между глаз.

– Если нажмешь на курок, – задушевно сказал кабан, – я поднимусь и отгрызу тебе яйца.

– Попробуй, – сказал сквозь зубы Трамбо, продолжая целиться.

Кабан опять усмехнулся.

– Тебе нужен вот этот? – Он кивнул в сторону загипнотизированного японца.

Трамбо кивнул.

– Что ж, бери его. – Кабан мигнул своими восемью глазами, и Диллон с Такахаси отступили в глубь пещеры, двигаясь, как сомнамбулы. – Только сначала тебе придется спуститься и поговорить со мной. – Он легко, почти грациозно повернулся и исчез в темноте, откуда донесся его голос: – Только поторопись – через пару часов начнется самое интересное.

Копыта зверя простучали по базальту, и наступила тишина. Трамбо опустил пистолет.

– Твою мать, – сказал Фредриксон и тяжело сел на лаву.

Лицо у него было пепельного цвета.

– Только в обморок не падай, идиот! – рявкнул Трамбо.

– Я подумал сперва, что это бред… но я даже наркотиков не употреблял. Этот… это существо велело мне связаться с вами…

– Ладно, – прервал его Трамбо, засовывая пистолет за пояс– Кто-нибудь еще знает?

Фредриксон мотнул головой:

– Он сказал, что, если я кому-нибудь скажу… он пустит мои кишки на подвязки. Да, так и сказал… на подвязки.