Звонок сообщает им, что включилось табло «Пристегнуть ремни».

Щелк, щелк, щелк – доносится с каждого сиденья.

Кала и Сингх проходят до хвостового туалета. Кала управилась с наручниками: левое кольцо разомкнуто. Она высвобождает запястье и снова защелкивает наручник, держа руку под шарфом. В хвосте самолета – два бортпроводника, мужчина и женщина. Женщина как раз пристегивается к откидному сиденью. Мужчина – высокий худой китаец – держится за стену и стойку. При виде Калы – очень молодой и миловидной, совсем не такой, какими обычно представляют преступниц или террористок, – глаза его зажигаются интересом. Его явно забавляет, что это и есть та «серьезная угроза безопасности», о которой жужжит вся команда.

Снаружи доносится какой-то странный звук, едва заметный.

Что-то не так. Что-то с двигателем.

Кала подбирается: нужно будет действовать быстро.

Самолет снова подпрыгивает. Бортпроводника швыряет через стойку. Сингх падает вперед, и Кала чувствует, как дуло его пистолета упирается ей в спину. Понимая, что в этих условиях он может случайно выстрелить в нее, Кала переходит в наступление. Развернувшись, она заносит левую руку словно для удара. Сингх к такому повороту событий не готов.

Он следит глазами за ее рукой и готовится отразить атаку, но тут самолет в очередной раз подпрыгивает. Правой рукой Кала набрасывает свободное кольцо наручников на пистолет и с силой дергает на себя. Пистолет вылетает из руки Сингха. Сингх ошеломленно смотрит Калу.

Самолет снова подпрыгивает.

И опять.

На секунду Кала отвлекается: надо отцепить пистолет из наручников. Сингх успевает выхватить свой «тазер».

Бортпроводник-китаец между тем решает поиграть в героя и идет на Калу. Стюардесса визжит и закрывает глаза. Все они теснятся на пятачке от силы пяти футов в длину.

Кала поднимает пистолет. По его весу она понимает, что пули все-таки резиновые. Должно быть, настоящие патроны – только в дополнительной обойме. Значит, нужно стрелять предельно точно.

Сингх бросается вперед. Самолет в этот момент резко набирает высоту, и все, кто был на ногах, падают. В восприятии Калы время начинает растягиваться: все происходит, как в замедленной съемке. Она хватает Сингха за левую руку, в которой он сжимает «тазер», и рывком притягивает офицера к себе вплотную. Приставляет ему дуло «глока» прямо к правому глазу. И стреляет. Из-за глушителя, шума двигателей и криков пассажиров выстрела почти не слышно. Выходного отверстия нет, и смерть наступает мгновенно. Тело Сингха заваливается Кале на плечо. Кала забирает из мертвой руки «тазер», направляет его на стюарда и нажимает кнопку. Бортпроводник по инерции делает еще шаг вперед, выгибается и замирает, закатив глаза.

Самолет снова кренится, и Кала понимает, что один двигатель отказал полностью. Стюардесса на откидном сиденье кричит.

– Заткнись! – рявкает Кала, выбираясь из-под мертвого офицера.

Но стюардесса не слушает и продолжает кричать.

– Возьми себя в руки и заткнись! – повторяет Кала.

Она не слушает.

Кала направляет на нее пистолет. Стюардесса поднимает руки, и Кала выпускает три коротких очереди. Визг прекращается. Самолет начинает падать. Кала выходит на середину бортовой кухни, упирается руками в двери туалета – осторожно, чтобы не уронить «глок», – и выглядывает в салон. Никто не заметил, что произошло. Все слишком испуганы, слишком сосредоточены на неминуемо надвигающейся гибели. Даже тот странно знакомый парень не смотрит в ее сторону. Кала видит только верхнюю часть его головы: он запрокинул лицо, будто говорит с Богом, о чем-то просит, молится. Молятся все.

Из динамиков раздается голос капитана:

– Дамы и господа, не поддавайтесь панике. Мы потеряли один двигатель, но конструкция самолета А340 позволяет летать всего на двух. Мы находимся в двухстах сорока восьми морских милях от побережья Омана и получили разрешение на экстренную посадку на ближайшей военной базе. Я повторяю, неподдава…

Его перекрывает очень низкий скрежещущий звук, за которым следует медленное «вомп-вомп-вомп», сотрясающее весь фюзеляж и отдающееся дрожью в груди. Громкая связь все еще включена, из колонок доносятся звуки сигналов об опасности в кабине экипажа.

– Господи, спаси нас! – восклицает пилот и отключается.

Нос самолета клонится вниз, высота начинает падать очень быстро. Кала с трудом открывает дверь туалетной кабинки, заходит внутрь, закрывает и запирает дверь. Садится на закрытый унитаз и готовится: дышит, думает, пытается сохранять спокойствие. Нет, она не проиграет Последнюю Игру таким позорным образом. Она – в хвосте самолета.

Отсюда слышно, как меняется воздушный поток, когда опускаются закрылки. Они сядут на воду. При авиакатастрофах хвост – лучшее место. Приходится приложить немало усилий, чтобы успокоить дрожь, вспомнить и применить все, чему ее учили, – но Кала справляется.

Она смотрит на себя в зеркало. Она выживет. И победит.

Она молится об удаче и благодарит своих наставников за все, что они ей дали. И особенно – за способность держать себя в руках перед лицом катастрофы.

Самолет падает.

Они ударятся об воду меньше чем через 60 секунд.

«Благословение небу.

Благословение звездам, и жизни, и смерти.

Благословение небу».

Австралия, Дарвин, бар на Граб-стрит