Предположим на минуту, что все мои рассуждения смехотворны, что это бред озлобленного атеиста. Предположим, что на самом деле есть и духовная сфера, и творец, и душа, и загробная жизнь. Предположим, что сущность сознания — на самом деле бессмертная душа. Если так, человечеству незачем бояться смерти. Если мы действительно бессмертны, тела, которые мы населяем в настоящий момент, — не что иное, как внешняя оболочка, которую можно сбросить и заменить другой, или, еще лучше, вообще ничем не заменять — духи беспрепятственно перемещаются в пространстве, вечно свободные от бремени и любых ограничений материальной реальности. Независимо от того, что именно принесет вечная жизнь, пока есть Бог, пока есть некая высшая трансцендентальная сила, наделившая нас бессмертной душой, человечество спасено.

Но если Бог существует, что плохого в простом предположении, что его может и не быть? Если Бог есть, что мы теряем, задумавшись о его возможном несуществовании? По крайней мере, почему бы не развлечься небольшим умственным изысканием, раз уж впереди у нас вся вечность?

Вот и представим на минуту, что Бога нет. Предположим, что сами понятия Бога и духа — просто порожденные нейрофизиологией иллюзии, когнитивные фантомы, конфабуляции, заложенные в наш мозг. Если так, что это может означать для нас как отдельно взятых людей и для нашего вида в целом? Каковы возможные последствия существования во вселенной, где нет ни духа, ни Бога? Как нам в отсутствие Бога оценивать свое поведение? Где искать цель и смысл нашей жизни? Все ли неизбежно окажется потерянным, если нет Бога? Действительно ли мы настолько беззащитны и безнадежны, или же можно найти смысл и цель другими способами? Могут ли наши новообретенные представления изменить к лучшему нашу жизнь? Даст ли научная интерпретация человеческой духовности и Бога нам хоть что-нибудь, и если даст, то что?

Для того чтобы ответить на эти вопросы, сначала нам следует спросить: чего мы хотим от жизни? Чего надеемся достичь? Более того, сходимся ли все мы хоть в чем-нибудь? Существует ли универсальная цель? И если да, зависит ли ее достижение от существования Бога?

Итак, есть ли хоть что-нибудь, чего хочет от жизни любой представитель нашего вида? По рекомендации одного из величайших мыслителей в истории предположу, что такая всеобщая цель существует. Как указывал Аристотель раньше кого бы то ни было, более двух тысячелетий назад, все люди стремятся получить от жизни как можно больше счастья. Согласно постулату Аристотеля в этом и заключается величайшее благо человечества, его summum bonum. По мнению Аристотеля, каждый свой поступок мы совершаем в надежде, что он принесет нам еще больше счастья (или, согласно буддийской концепции, по крайней мере уменьшит нашу боль и страдания). Я согласен с тем, что эта цель выглядит универсальной для всех людских поступков. Более того, тот же принцип остается справедливым независимо от существования бога. В конце концов, при каких условиях люди стремились бы стать менее счастливыми или, наоборот, больше страдать от невзгод и боли? Следовательно, можно утверждать, что независимо от существования Бога наша конечная цель остается одной и той же. Значит, и без Бога далеко не все потеряно.

Допустим, что максимальное увеличение счастья и минимализация страданий — желаемый исход всех человеческих поступков. Каким же тогда образом мы должны достичь этой цели, особенно во вселенной, которая вполне может оказаться лишенной бога? Если достижение счастья представляет собой всеобщую цель всех действий, есть ли всеобщие средства, с помощью которых мы могли бы достичь этой цели? Поскольку краткий период пребывания здесь, на Земле, может оказаться единственным для нас существованием, особое значение приобретает способность успеть найти за свою жизнь ответ на этот вопрос.

В поисках всеобщего ключа к счастью я вновь обратился к одному из великих древних мыслителей. Сколько бы ни спорили между собой выдающиеся философы, практически все они сходились во мнении, что ключ к счастью — это приобретение познаний (ведь и само слово «философия» дословно означает «любовь к мудрости»). И как уже было сказано, величайшая из многообразных форм знания — знание о самом себе. Сократ говорил, что прежде всего следует «гноти сэ аутон» — «познать самого себя».

Только по той причине, что наш вид обладает уникальной когнитивной способностью к самосознанию, люди могут стремиться приобретать знания о себе, то есть все глубже познавать себя. Ни один другой вид не обладает такой способностью. Следовательно, ни одно существо не в состоянии выявить собственные изъяны. Так как мы в состоянии распознать свои недостатки, то можем и меняться, превращая слабые стороны в сильные. К примеру, если мы считаем свою неспособность летать недостатком, то можем сконструировать себе крылья. Если нам кажется, что мы передвигаемся недостаточно быстро, мы можем изобрести колесо и двигатель, позволяющие нам передвигаться быстрее любого другого существа на Земле. Благодаря этой способности люди лучше приспосабливаются к окружению, а чем лучше мы приспособлены к нему, тем больше у нас шансов на выживание. Чем больше шансов на выживание, тем увереннее мы чувствуем себя в этом мире. Чем крепче наша уверенность, тем меньше тревожность. Чем меньше тревожность, тем мы счастливее. Таким образом, человек наделен уникальной способностью изменять себя так, чтобы становиться более счастливым.

Еще один пример физических изменений, доступных нам, уже упоминался ранее: если наступит новый ледниковый период, вместо того, чтобы ждать, когда в процессе естественного отбора у нас появится густой волосяной покров, мы сможем за считаные часы сшить себе меховую одежду. На более индивидуальном уровне человек может признать, что физически он слабее сверстников. И чтобы компенсировать этот физический недостаток, может предпринять различные действия — от занятий на тренажерах, чтобы стать сильнее, до развития какой-нибудь другой способности, например, интеллекта, чтобы эффективнее конкурировать со сверстниками. Чем эффективнее человек соперничает со сверстниками, тем увереннее чувствует себя, а чем увереннее человек, тем он счастливее.

В качестве примера способов, которыми мы можем изменить себя не физически, а поведенчески, рассмотрим человека, обнаружившего, что он одинок в мире, и потому несчастного. Обдумав свою ситуацию, этот человек понимает, что в значительной мере его одиночество объясняется его же эгоизмом, свойством, которое отталкивает от него большинство родных и друзей. Осознав, что главная причина его одиночества, а следовательно, и отчаяния, — собственный эгоизм, этот человек может воспользоваться результатами познания самого себя, чтобы изменить ситуацию, в которой оказался. К примеру, он может благодаря новообретенному осознанию вести себя более альтруистично. В итоге у него появится больше друзей, а вместе с ними прибавится и счастья. Еще раз повторю, что только люди наделены этой способностью к самоизменению. В сущности, она представляет собой одно из важнейших преимуществ самосознания.