Рог зазвучал снова. Не суля двум чужакам ничего хорошего. Конечно, едва ли на тревожный рев сбегутся все местные жители. Непогоду никто не любил, и гномы — не исключение. Наверняка они предпочитают проводить подобные дни по кабакам. Или в тепле родных жилищ, за толстыми каменными стенами.

Но кто-то наверняка прибежит — по зову долга и отринув домашний уют. Пусть таковых будет меньшинство, но даже нескольких воинов хватит, чтобы сладить с одним наемником и его хрупкой спутницей. И едва ли гномы простят чужаков, столь грубо предавших их доверие. Если только…

— Тьма тебя побери, дракон! — рявкнул Даррен, теряя терпение, — ну почему? Почему ты не согласен? Какой смысл — пожирать своих спасителей? Или тебе больше нравится здесь?

— Телрин, — прозвучал голос подошедшей Ирайи, — он сказал «Телрин». Это эльфийское слово…

— Ошибаешься, маленькое существо, — отвечал дракон, — это наречие много древнее. Эльфы в ту пору служили нам просто едой. Потому и переняли наш язык… надеялись понять. Договориться. Как вы.

Тут он перевел взгляд на девушку… и неожиданно вздрогнул, весь подобравшись.

— Не может быть, — в голосе дракона, из-за медлительности казавшемся равнодушным, промелькнули какие-то чувства, — ты… ты отмечена Хаосом? И при этом ходишь и разговариваешь… как все эти. Как еда!

— Отмечена Хаосом, — вполголоса повторил Даррен. Уже догадываясь, о чем идет речь. Все-таки соприкосновение с Сердцем Таэраны не прошло бесследно. Для девушки, рожденной в клане Лаин — тем более.

— Торжество Хаоса, — проскрипел дракон, — так сказано в пророчестве… Оно придет, когда Хаос овладеет душами и телами вас, двуногих. Начнет овладевать. Когда мы станем бессильны, будем загнаны в угол. Тогда Хаос найдет проводников среди других существ.

— Торжество Хаоса, значит, — наемнику вспомнился разговор с Архимагом, — не хотелось бы… чтобы мир погиб.

— Так мир не погибнет, — возразил дракон, — как не растают горные вершины под лучами солнца. Зато они сияют… так, что едва ли на свете сыщется что-то красивей. Вот и мир: он достаточно крепок… Хаосу его не разрушить. Хаос лишь принесет новые возможности. И очистит от старых грехов.

Я всегда знал: этот час близок. Хаос найдет дорогу… я чувствовал: он становится сильнее день ото дня. И я рад, что стану свидетелем новой эпохи в жизни мира. Когда Хаос отметит существ, ползающих по земле, когда падет великий город, считавшийся неприступным… и содрогнется земля…

— Великий город! — вскричал Даррен, перебивая дракона, — Грейпорт! Слушай, дракон, ты можешь стать не просто свидетелем. А даже помочь наступлению этой твоей новой эпохи. Слышишь? Просто перенеси нас в великий город. Мы выпустим тебя, и ты…

— Что скажет Отмеченная Хаосом? — важно молвил дракон.

А тревожный рог вновь прозвучал — особенно громко и близко.

— Перенеси! — теперь и Ирайа сорвалась на крик. Не щадя горла, вдохнувшего морозный воздух.

Обеими руками Даррен взялся за ворот. Холодный и скользкий, он от мороза сделался еще и неподатливым. Тяжелая решетка поднималась медленно, с трудом. Но все-таки успела подняться, прежде чем к площади подоспели первые несколько вооруженных гномов.

Дракон, кое-как выбравшийся из-под решетки, встретил их струей пламени. Огня не жалел: гномы поджаривались, сгорая заживо в своих доспехах. Некоторые тщетно пытались потушить пламя, ныряя в сугробы.

— Скорей, пока не передумал, — окликнул своих спасителей дракон, — время дорого. Да и надоело здесь… в холоде и голоде.

Обойдя громадные кожистые крылья, Даррен и Ирайа осторожно забрались на спину ящера: жесткую, шершавую и бугристую. Наемник едва успел схватиться за гребень у основания шеи, а девушка — за плечи спутника, прежде чем дракон оторвался от площади. Вернее, это поселение разгневанных гномов ухнуло куда-то вниз.

Вокруг сделалось еще холоднее; ветер усилился.

«Эх, удержаться бы!» — думал Даррен, крепче прижимаясь к гребню.

А впереди маячили белые вершины Дунских гор.

План, предложенный Салехом против главы гильдии, был прост как медный грош. Ансельму требовалось сообщить, что новичок-де напал на след предателя. Последнему кто-то из разбойничьей шайки назначил встречу за городской стеной. Как раз сегодня. И возле местной достопримечательности — древнего дуба со стволом столь узловатым, что кое-где на нем угадывались черты человеческих лиц.