— Каждый раз мы об этом говорим… А как тебе «Гэллоу-гласс», Род? Так в Ирландии называли воинов-наемников.

— Гэллоугласс…— задумчиво проговорил Род,— Недурственно. Есть даже некий блеск, я бы так сказал.

— Как и у тебя самого.

— Мне показалось или ты это сказал с насмешкой? Да нет, хорошее, крепкое имя… а главное — его не назовешь таким уж милым…

— Как и тебя — это уж точно,— негромко прокомментировал робот.

— Я согласен. Род Гэллоугласс. Решено. Ну-ка, стой!

Род натянул поводья и нахмурился. Откуда-то спереди донесся приглушенный ропот толпы.

— Что это за собрание?

— Род, не мог бы я порекомендовать тебе проявить осторожность?..

— Идея недурна. Двигай вперед, но топочи потише, пожалуйста.

Векс пошел шагом по озаренной лунами узкой улочке, держась ближе к обшарпанной стене дома. Миновав дом, он остановился и заглянул за угол.

— Что ты видишь там, сестрица Анна?

— Толпу,— коротко отозвался Векс.

— Очень зоркое наблюдение, Ватсон. А еще?

— Факелы. Молодого человека, взобравшегося на помост. Если ты простишь мне эту аналогию, это очень напоминает предвыборные дебаты в твоей alma mater.

— Очень может быть, что так оно и есть на самом деле,— кивнул Род и спешился.— Ладно, постой тут, старина. Обследую окрестности.

Род свернул за угол, пошел маршевым шагом, держа руку на рукояти шпаги.

Судя по виду толпы, идея выдать себя за воина была очень даже к месту. Не исключено, что перед Родом предстал митинг местного Союза бомжей. Все до одного были в дублетах с заплатками. Род поморщился. С личной гигиеной у участников митинга было так же неважно, как с приличной одеждой. Да, наверняка тут собрались отбросы общества.

Собрание имело место на просторной открытой площади, по одну сторону от которой протекала река. У пристаней стояли на приколе деревянные корабли. Другие три стороны площади замыкали полуразрушенные гостиницы, лавки со всякой всячиной для моряков, прочие дешевые магазинчики и склады. Только склады и имели более или менее прочный вид. Все постройки были наполовину бревенчатыми, с характерным вторым этажом, сильно выступавшим над первым.

Вся площадь была заполнена кричащей волнующейся толпой. Горящие факелы отбрасывали на лица людей зловещие отблески.

Приглядевшись к бунтующим получше, Род рассмотрел запавшие глаза, искореженные руки и ноги, головы без ушей — все эти люди выглядели жутко в сравнении с тем, что забрался на наспех сколоченный помост.

Человек этот был молод, широкоплеч, светловолос. Лицо у него было круглое, почти невинное, открытое и честное, глаза горели праведным огнем мессии. Дублет и штаны у него были на удивление чистые, и сшиты они были из дорогой ткани. На бедре у незнакомца висел меч.

— Этот малый явно с другой стороны дорожки,— задумчиво проговорил Род,— Что же он, хотел бы я знать, делает в этой крысиной норе?

Юноша вскинул руки, толпа взревела, взметнулись факелы, озарили фигуру на помосте.

— На чьих плечах лежит самое тяжкое бремя? — вопросил юноша.

— На наших! — дружно вскричала в ответ толпа.

— Чьи длани заскорузли и потрескались от черной работы?

— Наши!

— Кто сотворил все то богатство, ту роскошь, коими пользуются благородные господа?

— Мы!

— Кто воздвиг их неприступные замки из гранита?

— Мы!

— Разве вы не заслуживаете того, чтобы они поделились с вами этим богатством и роскошью?

— Заслуживаем!

— Так почему же,— взревел юный оратор,— даже в одном из этих замков накоплено столько богатств, что хватило бы всем вам на королевское житье?

Толпа забесновалась.

— Слышишь, Векс?

— Слышу, Род. Похоже на помесь Карла Маркса с Хью Лонгом [2] .

— Странноватый синтез,— пробормотал Род,— А хотя, если задуматься, не такой уж странный.

— Это ваше богатство! — вскричал юноша,— Вы имеете право на него!

Толпа ответила ему дружным ревом.

— Но отдадут ли они вам вашу долю?

Толпа неожиданно притихла, потом противно зароптала.

— Нет! — прокричал юноша.— А если нет, то вы должны потребовать у них того, что вам полагается по праву!

Он снова вскинул руки.

— Королева давала вам хлеб и вино, когда был голод! Королева давала мясо и очень хорошее вино ведьмам из гаваней!

Толпа умолкла. Побежал по рядам шепоток:

— Ведьмы! Ведьмы!

— О да,— взревел оратор,— Она не брезговала даже ведьмами, отверженными и изгоями! Так сколь же больше даст она вам, рожденным для света дня? Она даст вам то, что вам причитается!