Знаешь, все время стремлюсь подружиться с тобой, все отрицательное само по себе исчезает, да и средств не жалко, только скажи. А получается, что я во что-то встреваю, глупо это все.

Тебе самой не противно, мне всякую гадость приписывать или ты на поводу у Аллы? Хотя, я не виноград, сколько на меня не дави, вина не выйдет. Не нужен, так и скажи, развод, и мое увольнение из твоего дворца тебя больше устраивает наверно.

Вместо глупой ревности, пусть твои люди на работу пойдут.

А вот ты, поблагодарила, называется, то, что я оценки ставлю, ни кто не видит, бояться не чего! С твоими страхами, рейтинг не повысишь.

Мой статус в сети — невидимка. Но теперь ясно видно, что вы все против меня!

Илья.

* * *

Илья, у меня слов нет на твой гнев. Ты и любишь и не любишь одновременно. Если я к тебе приеду. Ты будешь дни считать, сколько я у тебя была.

Белла

* * *

Белла, за неделю твоей жизни у меня, ничего не образуется. Я привыкаю к одиночеству. Здесь хотя бы компот варят, и пирожки пекут, и не ставят палки в колёса. Ты стала враждебной ко мне, так что для меня надежд мало, в прочем, как и всегда. Зря, наверное, чего-то жду.

Боюсь только, стать равнодушным, опять, а это самое страшное для меня.

Ну, вот тебе раз, стоило мне уйти, как у вас проблемы.

А у меня, без твоего присутствия, вообще мысли разные в голову приходят, то развестись, чтоб не страдать, то уволиться, я, наверное, с ума сойду от одиночества. Боюсь, у меня на нервах, совсем желание отпадет возвращаться, и тем более заводить новые знакомства.

Не готов я к таким испытаниям.

Было бы чему радоваться — выгнала меня, играет как мячиком — «Хочу-люблю, не хочу — пошлю», годовщину не отметили.

«Чтобы быть вместе, нужно быть рядом!» Твои слова.

Ты даже не можешь 3..5 км до моего дома доехать — это твоя любовь? Любишь собак, люби. Я ведь сказка, иллюзия.

Кстати, игры — это чтобы не думать, в какой тоске я живу.

Ты извини, что я так грубо, просто не хотел мешать тебе.

Хоть бы зашла, проведала меня, адрес знаешь.

Люблю Тебя!!!

Разведись со мной, да я уволюсь. Что-то темно стало и сыро, будто нет тебя на свете, кто приласкал бы меня, поцеловал, обнял крепко.

Сейчас все упиваются властью и превосходством над кем-то.

вместо содействия и поддержки, стало противно жить. А когда пытаешься быть полезным, тебя начинают ненавидеть!

Если ты не считаешь себя таковой, приезжай и поживи со мной хотя бы неделю, если считаешь, сделай то, о чем я прошу, у меня больше нет прав, да и сил на эту жизнь, это жизнью трудно назвать.

Я знаю, ты меня тоже ненавидишь и проклинаешь, считаешь глупым, твое право, я ведь не раз делал тебе больно, прости виноват.

Спасибо!

Чтобы духу вашего не было, ни на моей почте, ни в телефоне, ни у моих дверей.

Илья.

Белла перечитала письма Ильи. Письма эти были написаны по электронной почте, но уже давно она ему ничего не писала, и он помалкивает. Хотя, иногда хочется позвонить или написать, но дух противоречия молчит.

Белла открыла почту в паутине и прочитала письмо Ильи, слова в них были еще те. «Ты меня не заслужила! Зачем ты матери сказала про зерно фараона? Кто тебя просил?», — повторяла она вновь и вновь его слова из письма. Илья написал такие суровые слова! Белла глубоко вздохнула и нажала на педаль. Машина рванула с места в карьер.

«Именно в карьер» — повторила она мысленно, останавливаясь у старого карьера, и выходя из машины. Она недоуменно осмотрела окрестность. Людей нигде не было видно. Зеленая тоска охватила Беллу волнами, которые накатывались на нее приступами тяжелейшего состояния обреченности. Она вздрогнула, посмотрела под ноги и отшатнулась от края карьера. «Обрыв не для меня», — вдруг подумала она, распрямившись, точно пружина. «Обрыв для него» — сказала она сама себе.

Гравий шуршал под ногами. Беллу потащило к пропасти. Почва из-под ног уходила. Ей отчаянно захотелось жить. «Жить хочу!» — кричала душа, но ее никто не слышал. Она упала и замерла. Движение гравия прекратилось. Появилась слабая надежда на спасение. Она глазами искала любой выступ, чтобы зацепиться, чтобы не съехать в этот самый карьер.

«Ты меня не заслужила!» — всплыло в памяти. — «Пусть не заслужила, жила бы себе да жила» — подумала она и стала ползти медленно, как будто кто подсказывал телодвижения. Гравий колол тело. Пальцы болели. Она боялась ошибиться и упасть в пропасть, пусть не очень глубокую, но колкую и безвыходную, как сама ситуация.

Машина стояла в стороне от гравия, на застывшем куске бетона, и манила своим уютом. Гравий перестал сыпаться. Руки почувствовали старый бетон. Белла встала на колени, потом поднялась на ноги. Она посмотрела на свой ободранный облик, села в машину, взяла распечатанное на принтере письмо.