Челси бросила взгляд на кисть, хотя перед глазами все плыло, будто в тумане.

— Так… ничего. Ничего особенного.

Эдди сделал два шага по направлению к ней.

— Ты врачу показывала?

Обхватив поврежденную кисть, Челси покачала головой. Отечность еще была заметна, хотя боли она почти не чувствовала. Повреждение было незначительным, задета была только кожа, а нервные окончания, к счастью, оказались незатронутыми. Все само заживет. Она непроизвольным движением сжала руку в кулак.

— Кисть заживет, Эдди.

У него вырвался судорожный вздох.

— Я не…

— Знаю, — оборвала она его. — Я сегодня же покажусь врачу. Спасибо за внимание, но я сама о себе позабочусь. Правда.

— Я могу отвезти тебя в клинику. Или к врачу, у которого ты наблюдаешься.

Челси не хотела обижать его. Она слишком хорошо знала боль, которую причиняют людям, отказываясь от их заботы, чтобы не принять даже такое обычное предложение.

— Я буду иметь это в виду.

Эдди снова нахмурился.

— Ты поедешь в коттедж? — спросил он. Она ничего не ответила, и он бросил на нее настороженный взгляд. — По-моему, удачная мысль — поехать в коттедж. Ни к чему наживать себе неприятности, которые ведут… — он показал на ее кисть, — вот к этому.

— Знаю, Эдди, — тихо сказала она. — Я и сама не хочу наживать неприятности. — Взяв чашку кофе, она обхватила ее пальцами и пристально уставилась на нее. — Но мне нужно кое-кому помочь. Попытаться помочь…

— Но… — Эдди заколебался. Судя по его виду, он был явно недоволен тем направлением, которое приняли ее мысли. — Думаю, это не слишком удачная мысль.

Челси опустила голову и снова уставилась на чашку. Блюзовые мелодии от мыслей не рождаются. Музыка, идущая из самой глубины души, не имеет ничего общего с доводами рассудка. Она ровно, спокойно посмотрела на Эдди, который стоял с нахмуренным видом.

— Я не поеду в коттедж, Эдди. Я останусь здесь.

— Но…

— Женщина имеет право на то, чтобы для нее было сделано исключение, Эдди. — Она поставила чашку на столик. — Вот я им и воспользуюсь.

Коридор, заканчивавшийся лестницей, ведущей наверх, в комнату, где играли в карты, освещался все той же тускло горевшей лампочкой. Выждав, пока дверь за ним захлопнется, Зик дотронулся рукой до пояса с деньгами, обмотанного вокруг талии, под рубашкой.

Бросив взгляд вверх по лестнице, он почувствовал, как засосало под ложечкой. Недавно он был тут с Челси. Он вспомнил, с каким достоинством она держалась, войдя в темный коридор и начав подниматься по лестнице.

Мысленно представив себе напавшего на нее негодяя, который стал выворачивать ей руку, он почувствовал, как плечи свело судорогой. Он заставил себя вдохнуть и медленно выпустил воздух из легких, стараясь успокоиться.

Ты пришел сюда, чтобы уладить дело миром, сказал он себе. Они тоже так думают. В конце концов, это просто сделка. А то, как грубо они обошлись с ней, это что, тоже сделка?

Ступив на лестницу, он застыл на месте, стараясь не думать о крутившемся в голове ответе на этот вопрос. Ага. Кредиторы Билли стали выворачивать ей руку, а Зик Норт принялся выворачивать ей душу.

При этой мысли острая боль пронзила его грудь, но усилием воли он справился с ней. Отношениям, которые ему хотелось иметь с Челси, нет и не может быть места ни в его, ни в ее жизни. Он слишком хорошо понимал, что бывает с теми, кто дает волю чувствам. Умом понимал, не сердцем, ибо когда дело касалось Челси, нельзя доверять инстинктам.

Когда он вошел, игра была в разгаре. Зик узнал нескольких человек, вскинувших головы при его появлении, включая рыжего парня, сдававшего карты. Он крутился в «Метро» в тот вечер, когда на Зика было совершено нападение. Рыжий бросил на него взгляд, в котором сквозило незлобивое удивление, пожал плечами и сделал приглашающий жест рукой.

— Будешь играть?

Стиснув зубы, Зик покачал головой.

— Вряд ли.

Рыжий обвел взглядом стол, ища подтверждения своему недоумению на лицах партнеров, склонившихся над картами, потом пожал плечами и снова повернулся к Зику.

— Ты что, ищешь кого-то?

— Да, — кивнул Зик.

— Но… — Снова осмотревшись, рыжий провел всей пятерней по своей густой шевелюре и посмотрел на Зика простодушными, невинными глазами. — Ее здесь нет.

Ее? На мгновение Зику почудилось, что сердце перестало биться, потом кровь прилила к вискам, и его охватило страшное возбуждение.

— Где она?

Наверное, в его голосе слышались какие-то нотки, которые вызвали сочувствие у рыжего банкомета. Застыв на мгновение, он нервно улыбнулся и снова пожал плечами.