Отправляясь ко сну, Молли вынуждена была признать, что пребывание в Тауэрсе в качестве гостьи очень приятно. Она пыталась примирить старые впечатления с новыми, пока не уснула. Прежде чем ожидаемые гости начали пребывать вечером, прошел еще один относительно спокойный день. Леди Харриет взяла Молли на прогулку в своем небольшом экипаже, и впервые за многие недели Молли начала чувствовать прилив сил и возвращение здоровья на свежем воздухе, который очистился дождем в предыдущий день.

— Если не будешь чувствовать усталости, дорогая, спустись сегодня к обеду. Ты увидишь, как гости прибывают один за одним, вместо того, чтобы неожиданно встретиться с толпой незнакомых людей. Холлингфорд тоже здесь будет. Надеюсь, обед окажется для тебя приятным.

Поэтому Молли появилась на обеде в тот день и узнала, по крайней мере, в лицо, некоторых из самых знаменитых гостей Тауэрса. На следующий день, в четверг, была назначена свадьба Синтии; какой бы она ни была в Лондоне, для деревни это было блестящее и роскошное торжество. Когда Молли спустилась к позднему завтраку, ее ожидали несколько писем от домашних. Каждый день, каждый час она набиралась сил и здоровья и не желала больше, чем необходимо, придерживаться своих привычек больной. Она выглядела настолько лучше, что сэр Чарльз упомянул об этом леди Харриет; и некоторые гости отзывались о ней этим утром, как об очень милой, воспитанной и привлекательной девушке. Это было в четверг. А в пятницу леди Харриет рассказала ей, что некоторые гости — ближайшие их соседи — останутся до воскресенья, но не упомянула их имен, и когда Молли спустилась в гостиную перед обедом, она почти испугалась, заметив Роджера Хэмли в центре группы джентльменов, которые горячо беседовали, и как ей показалось, сделали его объектом своего внимания. У него произошла заминка в разговоре, он не понял смысл вопроса, адресованного ему, ответил довольно поспешно и направился к месту, где сидела Молли, немного позади леди Харриет. Он слышал, что она гостит в Тауэрсе, но был почти так же удивлен ее присутствием, как и она его неожиданным появлением, поскольку видел ее только пару раз с тех пор, как вернулся из Африки, и то не здоровой. Теперь она была в прелестном вечернем платье, с красиво уложенными волосами, ее утонченное лицо вспыхнуло от застенчивости, хотя движения и манеры свидетельствовали о спокойствии, Роджер едва узнал Молли, хотя признал в ней знакомые черты. Он начал испытывать то восхищенное уважение, которое чувствуют молодые люди, разговаривая с очень милой девушкой: желание завоевать ее доброе мнение, нечто большее, чем его прежнее привычное дружелюбие. Он рассердился, когда сэр Чарльз, под особой опекой которого находилась Молли, подошел, чтобы отвести ее к обеденному столу. Он не вполне понял улыбку обоюдного понимания, которой обменялись эти двое, каждый из них знал о плане леди Харриет защитить Молли от необходимости говорить, и действовал в соответствии с ее желаниями, так же, как и с их собственными. Роджер чувствовал себя озадаченным и время от времени наблюдал за ними во время обеда. И снова вечером он искал ее, но нашел занятой разговором с одним из молодых людей, гостивших в особняке, у которого было преимущество — два дня обоюдного интереса и знакомства с ежедневными событиями, шутками и заботами семейного круга. Молли желала прервать весь этот обыденный разговор и освободить место для Роджера. Ей так хотелось расспросить обо всем, что происходит в поместье. Эти последние два месяца, даже больше, он оставался для них всех совершенно незнакомым человеком. Но хотя им обоим хотелось поговорить друг с другом больше, чем кому-то еще в зале, все, казалось, складывалось так, чтобы помешать этому. Лорд Холлингфорд отвел Роджера к группе мужчин среднего возраста, ему хотелось, чтобы тот высказал свое мнение по какой-то научной теме. Мистер Эрнульфус Уотсон, молодой человек, упомянутый выше, занял свое место рядом с Молли, самой прелестной девушкой в зале, и почти ошеломил ее своим нескончаемым потоком светской болтовни. Она выглядела такой усталой и бледной, что наблюдательная леди Харриет послала сэра Чарльза на выручку, и Роджер заметил, как сказав несколько слов леди Харриет, Молли покинула комнату. Уловив пару фраз, которыми леди Харриет обменялась со своим кузеном, он понял, что Молли отправилась в спальню. Эти фразы несли для него другое истолкование, нежели очевидное.

— Право слово, Чарльз, учитывая, что она находится на твоем попечении, думаю, ты мог бы спасти ее от пустых разговоров мистера Уотсона. Я могу вынести их только тогда, когда у меня крепкое здоровье.

Почему Молли находилась на попечении сэра Чарльза? Почему? Потом Роджер вспомнил много незначительных фактов, которые смогли подтвердить ту фантазию, которую он вбил себе в голову. Он отправился спать озадаченный и обеспокоенный. Предполагаемая помолвка казалась ему какой-то нелепой, поспешной, да и была ли она на самом деле? В субботу им посчастливилось больше: у них состоялся долгий разговор наедине в самом общественном месте в доме — на диване в холле, где Молли отдыхала по требованию леди Харриет, прежде чем подняться наверх после прогулки. Роджер проходил мимо и, увидев ее, подошел к ней. Стоя перед ней, он делал вид, что играет с золотой рыбкой в огромном мраморном бассейне поблизости.

— Я был очень неудачлив, — сказал он. — Мне хотелось подойти к вам прошлым вечером, но это было совершенно невозможно. Вы были так заняты разговором с мистером Уотсоном, пока не пришел сэр Чарльз Мортон и не увел вас… с таким властным видом! Вы давно с ним знакомы?

Это был не тот тон, которым Роджер заранее решил поговорить с Молли о сэре Чарльзе. Но слова вырвались у него помимо воли.

— Нет, недавно. Я не встречала его до того, как приехала сюда… во вторник. Но леди Харриет попросила его присматривать за мной, чтобы я не уставала, если мне захочется сойти вниз. Вы знаете, что я еще не окрепла. Он — кузен леди Харриет и делает все, что она ему скажет.

— О! Он некрасив, но, полагаю, очень благоразумный человек.

— Да! Я так думаю. Хотя он настолько молчалив, что мне трудно судить.

— У него очень хорошая репутация в графстве, — заметил Роджер, желая теперь отдать ему должное.

Молли встала.

— Я должна подняться наверх, — сказала она. — Я только присела на пару минут, потому что леди Харриет попросила меня.

— Останьтесь немного подольше, — попросил он. — Это действительно самое приятное место. Этот бассейн с водяными лилиями дает ощущение прохлады. Кроме того… кажется, что я не видел вас так давно, и у меня есть послание от отца, адресованное вам. Он очень сердит на вас.

— Сердит на меня? — переспросила удивленная Молли.

— Да! Он узнал, что вы приехали сюда, чтобы сменить обстановку, и обиделся, что вы не приехали к нам… в поместье. Он сказал, что вам следовало помнить о старых друзьях!.

Молли восприняла его слова довольно серьезно, и не сразу заметила улыбку на его лице.

— О! Мне так жаль, — сказала она. — Пожалуйста, расскажите ему, как это все случилось. Леди Харриет приехала навестить нас в тот самый день, когда было решено, что я не должна ехать на…, - «свадьбу Синтии» хотелось ей добавить, но она внезапно замолчала и густо покраснела, вместо этого сказав: — поехать в Лондон, и она спланировала все в одну минуту, убедив маму и папу, и настояла на своем. Никто не противился ей.

— Думаю, что вы расскажете все это моему отцу сами, если намерены сохранить хорошие отношения. Почему бы вам не приехать в Хэмли Холл, когда вы покинете Тауэрс?.

Хладнокровно переезжать из одного дома к другому в поисках впечатлений, вовсе не согласовывалось со старомодными представлениями Молли о скромности. Она ответила:.

— Мне бы очень этого хотелось через некоторое время. Но сначала я должна поехать домой. Моя семья нуждается во мне больше, чем прежде….

Снова она почувствовала, что затрагивает больную тему и неожиданно замолчала. Роджер стал сердиться на нее за то, что она постоянно предполагает, что он, должно быть, чувствует при упоминании замужества Синтии. Она понимала, что такие мысли должны причинять ему боль, и, возможно, она так же знала, что ему бы не хотелось показывать, насколько он задет. Но ей не хватало присутствия духа или остроумия, чтобы умело придать разговору новый поворот. Все это сердило Роджера, хотя он не знал, почему. Он решился взять метафорического быка за рога. Пока он этого не сделает, его положение с Молли всегда будет неустойчивым, как это всегда бывает между двумя друзьями, которые обоюдно избегают тем, вокруг которых постоянно вращаются их мысли.

— Ах, да! — воскликнул он. — Конечно, вы, должно быть, стали вдвойне важнее теперь, раз мисс Кирпатрик покинула вас. Я прочитал о ее замужестве вчера в «Таймз».

Тон его голоса изменился, но имя Синтии было упомянуто между ними, и это было огромное свершение.

— Все же, — продолжил он, — думаю, я должен настаивать на требовании отца, чтобы вы ненадолго посетили нас, и более того потому, что я могу видеть явные улучшения в вашем здоровье с тех пор, как приехал сюда… только вчера. Кроме того, Молли, — сейчас с ней разговаривал тот прежний, давно знакомый Роджер, — думаю, вы могли бы помочь нам дома. Эми робеет и чувствует себя неловко с отцом, и он не относится к ней с дружелюбием, тем не менее, я знаю, что они оба любят и ценят друг друга, если бы только кто-то мог свести их вместе… до моего отъезда это стало бы для меня большим утешением.