– Конечно, – ответила я, по-прежнему недоумевая, чего он так разволновался.

Как только он вернулся на свое место, Роми наклонилась ко мне.

– Ты в школе меньше суток и уже охмурила двух парней. Как это тебе удается?

Я резко повернулась к ней.

– Что?

– Липински такие слюни пускал, что чуть стол не закапал, а Декс в твоем присутствии совсем с катушек съезжает.

Тут прозвенел третий звонок, избавив меня от необходимости отвечать. Но, приготовив ручку и бумагу для словарного теста миссис Стил, я бросила взгляд на Адама, сидевшего через несколько рядов позади меня. Он украдкой смотрел на меня, поэтому я быстро уставилась на доску. Выражение у него было какое-то… мечтательное, но ведь не из-за того же, что я ему понравилась? Как это могло быть? Вчера мы провели вместе не больше пяти минут.

Что касается Декса, что ж, он – экстраординарий. И вероятно, интересуется мной только из-за этого. Адам же попросил мой номер, потому что… на самом деле я не могла придумать никакой другой причины, кроме желания позвонить мне. А зачем вообще мальчики звонят девочкам, если не затем, чтобы пригласить на свидание?

Давая определение слову «мораторий», я изо всех сил старалась не обращать внимания на сосущее ощущение под ложечкой. Несмотря на все просмотренные фильмы, я ничегошеньки не знала об общении обычных подростков. Я подготовилась к призракам и к тому, чтобы не запутаться в своей легенде, но одной переменной, которую я даже не приняла во внимание, были… люди. Обычные люди. С обычными чувствами, мыслями и желаниями, не обязательно связанными со сверхъестественным.

Я не могла подозревать всех, кто проявлял ко мне хоть малейший интерес. Очевидно, придется усовершенствовать свои навыки обычного человека.

Может, «Айви-Спрингс» нового сезона уже вышел на DVD…

К концу урока английского языка я составила список того, что мне нужно раздобыть. Новые фильмы, само собой, но еще я хотела купить несколько журналов, которые видела в аптечных магазинах и на газозаправочных станциях. Журналы, на обложках которых красовались девушки с блестящими волосами, – «Американский подросток» и «Дерзкая девчонка». Я хотела сочетать в себе и то и другое. Ладно, пока я, может, и обойдусь без «дерзкости», но в них должно быть достаточно информации про нормальных подростков. В этих журналах всегда были статьи типа «Как понять, что ты нравишься парню?» и «Может ли твоя губная помада убить тебя?».

Еще я вписала «косметика?», но потом вычеркнула. Пожалуй, сначала я прочитаю ту статью о помаде-убийце.

Составление списка немного прочистило мне мозги, и на физкультуру я пришла в хорошем настроении, несмотря на то что тренер Льюис вручил мне спортивную форму, как только я вошла в здание. Переодевшись в самую уродскую в мире форму, состоявшую из серых футболки и шортов, я следом за Роми покинула раздевалку и ступила в спортзал.

Бен был там, сидел на трибуне, рука на перевязи. Я ждала, что он метнет в меня убийственный взгляд, но он был слишком увлечен разговором с сидевшей рядом девочкой-блондинкой.

– Кто это? – спросила я у Роми, кивнув на девочку. Вчера я ее не видела.

Роми глубоко вздохнула.

– Бэт Теннер, девушка Бена с зачатия, наверно. Они то вместе, то врозь.

– Сейчас они, кажется… врозь, – сказала я, несколько преуменьшив. Лицо Бэт было того же красного цвета, что и штрафная линия на игровой площадке, и мне показалось, что в глазах девочки блестели слезы. Бен попытался приобнять ее, но Бэт вывернулась.

– Нет, серьезно, что с тобой происходит? – крикнула она, ее голос эхом разнесся по спортзалу.

Теперь уже и Бен повысил голос:

– Это был не я. – Он поднял пострадавшую руку вверх, насколько позволяла повязка. – Только посмотри на это? – Тут взгляд Бена упал на меня, и, клянусь, он слегка побледнел.

– Ну и ну, Бен Маккрэри тебя боится, – прошептала Роми, и я нахмурилась.

Бэт покачала головой, и я сообразила, что боялся не один Бен; эта девочка покраснела и сорвалась на пронзительный крик не только от злости. Она резко повернулась к трибуне, схватила свой рюкзак и принялась в нем рыться.

– Я понимаю, что ты расстроен, но это?

Она выхватила что-то из рюкзака, и я почувствовала, как напряглись все мои мышцы, но Бэт размахивала перед Беном отнюдь не оружием. Это была кукла Барби с такими же ярко-золотистыми волосами, как у Бэт, одетая в коротенькую форму члена группы поддержки, зеленую с белым (эти цвета, насколько я поняла по флажкам и транспарантам, были цветами школы).

Но даже с расстояния я увидела, что с куклой что-то не так. Ее пластмассовые конечности казались вывернутыми и сломанными, а на животе расплылось ярко-красное пятно.

– Ты больной! – заверещала Бэт, тряся куклой, и Бен побледнел, кажется, еще сильнее.

– Бэт, Богом клянусь, не вешал я эту штуку в твой шкафчик! – Бен снова продемонстрировал больную руку. – Никакой возможности…

– Лжец! – завопила она, слово разнеслось по всему спортзалу.

Это, видимо, переполнило чашу терпения тренера Льюиса. Он обернулся и дунул в свисток.

– Круги, вы все!

– Здесь или на футбольном поле? – спросил кто-то из девочек.

Бэт к этому моменту так разрыдалась, что не могла говорить и сделалась багровой. Лицо тренера не уступало ей по цвету, и сам он, кажется, не вполне владел собой.