Когда счет был оплачен, я решила, что мы поедем домой. Мне не терпелось узнать, вернулся ли Торин. Но мама, включив двигатель, предложила:

– Может, немного покатаемся?

– Э… конечно.

Если наша поездка в ресторан была приятной, то эта… странной. Когда я включила радио, мама немедленно его выключила. И все время наклонялась над рулем и всматривалась в темноту, вертя головой, словно к чему-то прислушивалась.

Но только когда она остановилась перед домом и выключила мотор, я наконец поняла, что происходит.

– Работа?

Она пожала плечами:

– Возможно. На днях я завтракала в кафе-вафельной, и два парня там показались мне подозрительными, поэтому…

Я закатила глаза.

– Мама, в вафельной все подозрительные. Поэтому они туда и ходят. Чтобы… быть подозрительными. И едят вафли. Подозрительно.

Мама откинулась на сиденье.

– Просто я… мне нужно было хоть что-то сделать.

– Что-то помимо твоих исследований? – спросила я, и мама вздохнула, казалось, из глубины души. – Почему ты не хочешь сказать мне, что ищешь? – спросила я – к своему ужасу, тоненько и пронзительно, словно вот-вот заплачу. – Если это связано с… с Финли, то позволь мне хотя бы помочь тебе. Я знаю, что подвела той ночью, но я бы ни за что…

Мама повернулась ко мне, и в очередной раз я поразилась ее сходству с Фин. Высокие скулы, пухлые губы и четкая линия подбородка.

– В случившемся с Финли нет твоей вины, Изольда, – произнесла она, снова прибегая к своему командному тону – Я так не считаю и никогда не хотела, чтобы ты так думала.

Я потянула завязки капюшона.

– Я очень по ней скучаю.

Мимо нас проехала машина, и, наверно, это была игра света, но мне показалось, будто мамина нижняя губа дрогнула.

– Я знаю, что скучаешь.

Она не сказала «я тоже», но хоть так.

Откинувшись назад, я стукнулась головой о спинку сиденья.

– Мы не найдем ее?

Мама молчала так долго, что я уже и не ждала ответа. А потом она сказала:

– Не знаю.

Сидя в темной машине, легче было все это говорить.

– Что мы будем делать, если не найдем ее? Мы с тобой последние в мире из клана Брэнников. Мы просто продолжим охотиться на монстров, невзирая на безумную опасность этого? Пока не останется ни одного Брэнника?

У мамы дрогнул подбородок, но она не ответила. В тишине было слышно жужжание остывающего двигателя. Затем, так же устало, как чувствовала себя и я, мама проговорила:

– Не знаю, Изольда. Я умею только… это. – Она кивнула в сторону дома, но я поняла, что она имеет в виду не только задание. – Моя мать погибла в схватке. Как и мои двоюродные сестры и тетки и почти все Брэнники, которых я когда-либо знала. Но я не представляю, чем займу себя, если не делать этого. И поиск по древним, бесполезным книгам какой-нибудь наводки на то, что случилось с Фин… мне кажется, я просто схожу с ума. Следя за теми типами из вафельной, почудившимися мне экстраординариями, я впервые за много недель почувствовала себя счастливой.

Я в изумлении уставилась на нее.

– Мам. Это же… полное дерьмо.

Мама рассмеялась – резко, но невесело.

– Такова участь Брэнников, Иззи. А теперь вставай. Пойдем домой.

Всю дорогу до дома мы молчали, погруженные в собственные мысли.

Оказавшись в своей комнате, я вгляделась в зеркало, но Торин еще не вернулся. Я не знала, хорошо это или плохо.

Переодевшись в пижаму, следующие несколько часов я просидела за компьютером, ища что-нибудь о Мэри Эванс и вызывании духов. Мама была права: именно этим занимаются Брэнники. Мы охотимся на монстров, спасаем людей, не теряем бдительности. С Дексом и Роми и эссе по «Макбету» я позволила себе слишком отвлечься… Настало время выполнить задание и покинуть Идеал. Дать маме возможность тоже заняться делом, а не следить в кафе-вафельной за какими-то, возможно, чокнутыми парнями.

Когда мама постучала в мою дверь и провозгласила: «Гаси свет», я знала, каким будет мой следующий шаг.

Я выключила ноут и легла в постель, думая, что слишком возбуждена, чтобы уснуть. Но в итоге, видимо, задремала, так как в следующий момент поняла, что Торин здесь, шепчет:

– Изольда!

Я села, боясь, что это очередной мой сон с колдуном. Но нет, вот он – стоит в моем зеркале.

– Торин? – просипела я со сна.

– Если твой парень и затевает какое-то зло, то не этим вечером, – сообщил он, и я была потрясена тем, какое облегчение испытала. – В нем нет ничего сверхъестественного, если не считать того, сколько часов он может играть в видеоигры, – добавил Торин, зевая во весь рот.

– Хорошо, – произнесла. – И спасибо.

В зеркале казалось, что он сидит на стуле за моим письменным столом, откинувшись и сложив руки за головой.

– Значит, все? Мы закончили?

Я повернулась в кровати на бок, лицом к окну.

– Нет, – тихо ответила я. – Мы только начинаем.

– Итак, если все просмотрели розданные материалы, мы можем начать.

Роми, Декс и Андерсон смотрели на меня, и на их лицах читался разной степени эмоциональности вопрос «Какого черта?», когда я встала в передней части передвижного класса, сжимая в руке маркер для записей на доске. В это утро я созвала экстренное заседание КИС до занятий, поэтому до звонка у нас было не так много времени. Чем скорее я увлеку их своей идеей, тем скорее мы сможем остановить Мэри.