Он закрыл глаза, но несмотря на это, как только раздался звук — приглушённое, статическое шипение — образы заполнили его разум, становясь еще ужаснее благодаря его воображению и нехватке сна. Таннер открыл глаза и посмотрел.

Было не так много. Изображение вещалось сквозь слои подводного камня, и в некоторой степени было удивительно, что вообще удалось заснять хоть что-то. Но Таннер хотел, чтобы у него не было и этого.

Поначалу было лишь звучание помех, а само изображение не представляло ничего, кроме «белого шума». Затем, начали появляться небольшие частицы и фрагменты. В плане изображения, это выглядело, как если бы плотный снег приобретал некие очертания: образовалось расплывчатое человеческое лицо и растворилось вновь. Нечто похожее на руку, напоминающую кулак, схвативший трубу. И снова ничего. Звук перешёл от не разборчивого шипения до шёпота, звучащего, словно человек говорил с полным ртом пчёл. Нечто звучало как пронзительный крик, наводящий ужас. Приглушенный гул, похожий на чей-то разговор. Кто-то блуждал, напевая непрерывный детский стишок.

Внезапно, всего на миг, разборчивое изображение. Появилось человеческое лицо, странно подсвеченное и ужасающее, его кожа была чем-то покрыта. И снова помехи.

— Останови и отмотай, — сказал Полковник.

Таннер остановил видео и вернул обратно. В глазах мужчины была пустота. Его черты лица были странно искривлёнными, как если бы он кричал. Он был покрыт странными отметками, какие-то символы, переходящие на шею, грудь и руки.

— Хеннеси? Что он сделал с собой? — спросил Полковник. — Чем он это все написал?

— Мы полагаем, что это кровь, — ответил Таннер. — Вы можете видеть, как она капает с его левой руки, и там же виден порез. Возможно, это его собственная кровь, а может быть и Данте. Если вы посмотрите позади него, то увидите такие же надписи на стенах, мы допускаем, что это тоже кровь.

Полковник нахмурил брови.

— Что означают эти символы?

— Мы не знаем, — ответил Таннер. — Никто прежде не видел ничего подобного.

Когда Полковник ничего не ответил, Таннер спросил:

— Будем продолжать?

Полковник махнул рукой.

— Хорошо, — сказал он, — продолжаем.

Снова шипение, помехи и нечёткое, искривлённое изображение. В какой-то момент, в кадре мелькнула рука, отделённая от своего основания. Безжизненная, с неестественно вывернутой кистью, она была похожа на мертвого паука. Часть командного кресла, забрызгана кровью. Снова показался Хеннеси, бубнящий что-то про себя и слегка покачиваясь, покрытый кровавыми символами.

— Внимание, — сказал он, и вновь исчез.

Он мелькал на экране, появляясь и пропадая, донося с собой лишь обрывки слов, смысл которых нельзя было понять. Некоторые звучали словно бред или, возможно, были частью иного слова. Затем …кое-что …жны знать.

На экране, Хеннеси схватился за голову… И опять помехи, на этот раз в цвете. Когда он снова показался, то странно, восторженно улыбался в камеру.

— …путь, — сказал он.

Было долгое молчание.

— …просто не законч…

Затем, немного позже — …не важно… должны покин ….чку.

Трудно уловить в этом смысл, думал Таннер. Но чтобы это ни значило, это не к добру. В это время Хеннеси появился опять, все с той же значительной улыбкой. Он придвинулся поближе к камере, почти полностью заполнив экран.

— …неоплодотворённые, — произнес он, и пропал из кадра.

Он все еще был там, все еще говорил, но не громче чем призрак в статических помехах. До того, как звук полностью пропал, он вернулся. Изображение стало почти отчётливым.

— …понять…, — сказал он. Последовал порыв статических помех. — …уничтожить его.

Хеннеси отошел в сторону, открыв вид на командное кресло позади него. На нем находились куски и фрагменты тела Данте. Видео закончилось.

— Как много людей видели это? — спросил Полковник.

— Именно эту версию? Трое или четверо техников. Но в большинстве случаев, это было вещание, поэтому много людей могли видеть разные фрагменты. И нельзя сказать, кто и что видел.

— В таком случае, нет смысла убивать техников? — спросил Полковник.

— Простите? — переспросил Таннер.

— Это важно, Таннер, — ответил Полковник. — Гораздо важнее, чем ты можешь представить. Намного важнее, чем одна или две жизни. На Земле миллиарды людей. Люди — это расходный материал. Но это…, чем бы оно не было, то с чем мы раньше никогда не сталкивались.

— Вы хотите сказать, я расходный материал? — медленно произнес Таннер.

Полковник бросил на него проницательный взгляд.

— Не пойми меня неправильно, — сказал он. — В данный момент, ты наименее расходный материал, чем кто-либо еще. Но да, если обстоятельства сложатся не лучшим образом, ты — расходный материал. Это тебя беспокоит?