Небрежно оглянувшись, Палпатин бросил Джейд:

– Осмотри его руку.

И затем быстро вышел из комнаты; двери с шумом закрылись, замки поэтапно задвинулись.

Мара направилась к Люку, но он отвернулся от нее.

– Ничего страшного, - солгал он, выходя в темную гостиную.

«Проверь это…»

– Дай мне проверить, - она последовала за ним.

– Я сказал, ничего страшного, - повторил Люк, небрежно опуская руку, чтобы оставить след рассеянных рубиновых капель на каменном полу по пути в спальню и затем в освежитель в конце роскошного мраморного коридора.

Войдя за ним, Мара увидела раковину, забрызганную кровью.

Он тихо вздохнул, словно не зная, что делать дальше. Тогда она взяла его руку и раскрыла податливую ладонь, исследуя глубокие порезы взглядом профессионального солдата.

Люк долго молчал, прежде чем сказать тихим голосом:

– Кажется, есть еще какой-то осколок, но я не могу найти его.

Медленно всматриваясь в кровоточащие раны, Мара поднесла руку ближе.

– Я ничего не вижу, - она осторожно раздвигала края каждого пореза, обследуя его и пытаясь сомкнуть обратно.
– Но нужно наложить швы. Я пошлю за Халлином.

– Глупо, - Люк слегка отстранился, раздраженно отводя взгляд.
– Как глупо.

По какой-то причине Мара продолжала держать его пострадавшую руку.

– Я думаю, у вас обоих есть способы пробить оборону друг друга, - ответила она, не смотря на него.

– О да, только не заметно, чтобы он звал доктора.

– Ты выиграл несколько ударов, поверь мне, - признала Мара, гадая, какого черта она говорила все это.
– Он думал, к этому времени ты уже будешь хорошо обучен им.

Люк промолчал, и все оставшееся время, что Мара тщательно изучала его ладонь, оставался тихим. Когда она наконец подняла голову, Мара наткнулась на его нахмуренный взгляд. Люк явно задавался тем же вопросом, что и она.

Она держала этот острый взгляд в течение долгих секунд…

И когда он в итоге решил что-то ответить, быстро вмешалась:

– Я пойду… вызову того врача.

Отпустив руку Люка, она задела его, проходя мимо, несмотря на то, что он уступил ей.

– Спасибо, - тихо проговорил он, и потом: - Мара…

Она оглянулась, удивленная; он очень редко звал ее по имени.

– Что?

– Прости, - сказал он; странное, сердечное извинение.

– За что?

Он пожал плечами:

– Просто… прости.

Она недоуменно смотрела на него еще какое-то время, но он перевел взгляд на окровавленную ладонь, пряча ее в другой руке, и Мара повернулась, чтобы уйти, зная о камерах наблюдения и желая дать себе по лбу за свои действия.

.

Люк был необычно молчалив, пока Халлин обрабатывал и зашивал его рану, сидя на подлокотнике кресла в запертой гостиной, поближе к источнику света.

Доктор привык к тому, что его вызывали для исполнения служебного долга в любое время и в любое место, где бы ни находился его единственный подопечный; поэтому ему вовсе уже не казалось странным, что его вытащили поздним вечером из квартиры в Северной Башне, заставив пройти через немыслимую охрану Южной - чтобы заботиться о сыне Вейдера в едва стерильных условиях и при слабом освещении, имея только тот инструмент, что он принес с собой. Все это представлялось лишь небольшим неудобством.

Стало ясно, что Скайуокер занял странно неоднозначное положение во дворце. Фактически он выглядел заключенным, за всеми этими запертыми дверями и с бесчисленными охранниками; но в то же время, казалось, занимал место в личном окружении Императора и держал завидное звание коммандера, имея апартаменты, штат и все сопутствующие права.

И все же он всегда находился под невероятной охраной, большая часть которой была хорошо скрыта от тех немногих приближенных, кто был наделен правом проходить так далеко, в эту очень ограниченную территорию Южной Башни.

Никто во дворце, кроме тех, кто был связан с ним ежедневно, не имел ни малейшего представления о том, кем он был, и Халлин был подвержен изощренным и многочисленным попыткам выяснить это. Почему решили, что именно он должен знать все, было загадкой - так как он был почти так же несведущ, как и все остальные, хорошо понимая теперь, что его снабдили только формально принятой версией о прошлом Скайуокера. А еще ему дали совершенно ясно понять, что упоминать имя Люка Скайуокера вне обстоятельств, когда они находились наедине, являлось абсолютным запретом. Его предписывалось называть «коммандер». Когда бы то ни было. Только «коммандер».

Халлин много раз слышал о том, что Люк был одним из тайных хваленых агентов Императора - таким же, как, предположительно, коммандер Джейд - обученным с юного возраста незаметно передвигаться по всей Империи, выполняя приказы своего господина в «деликатных» ситуациях. Согласно другому слуху, этот человек служил раньше императорским гвардейцем - специалистом по проникновению, который, как и лейтенант-коммандер Риис, находился теперь в отставке и занимал более обыкновенное положение в свите Императора. Любая из этих версий могла быть правдой, что бы ни думал Халлин, но ничто не объясняло охранников у дверей - более нервных сегодня, чем обычно.