Она кивнула.

— Что позволит нам получить ещё два ответа от… — Она понизила голос, вероятно, сама удивившись, что пользуется терминологией Мак-Гэвина. — От моего корреспондента.

Он хотел было возразить, что Саре будет больше ста шестидесяти ко времени получения второго ответа — но это, опять же, хронологический возраст; физически ей будет лишь около ста. Он тряхнул головой, чувствуя себя странно дезориентированным. Лишьоколо ста.

— Похоже, ты много об этом знаешь, — сказал он.

Она склонила голову на бок.

— Я прочитала несколько статей, когда процедура только появилась. Из праздного любопытства.

Он прищурил глаза.

— И всё?

— Конечно. Разумеется.

— Я никогда даже не думало том, чтобы прожить больше ста лет, — сказал он.

— Конечно, нет. С чего бы? Кто станет фантазировать о том, чтобы столько лет быть старым, дряхлым и больным? Но это — это другое.

Он посмотрел на неё, изучая её лицо так, как не делал уже много лет. Это было лицо очень старой женщины, такое же, как его собственное, лицо очень старого мужчины — всё в морщинах и складках.

Ему вдруг пришло в голову, что их самое первое свидание тогда, десятки лет назад, также закончилось в ресторане с камином, после того, как он вытащил её на премьеру фильма «Звездный путь 4: Путешествие домой». Он вспомнил, как прекрасны были её плавные черты, как поблёскивали её волосы в пляшущем свете камина, как ему хотелось без конца смотреть на неё. Вопрос о возрасте поднимался и тогда — Сара спросила, сколько ему лет. Он сказал, что ему двадцать шесть.

«О, мне тоже! — сказала она с явным удовольствием. — А когда у тебя день рождения?»

«Пятнадцатого октября».

«У меня в мае».

«О, — ответил он игривым тоном. — Зрелая женщина».

Это было так давно. И вернуться в тот возраст! Безумие.

— Но… но что ты… что мыбудем делать всё это время? — спросил он.

— Путешествовать, — сразу ответила Сара. — Огородничать. Читать хорошие книги. Учиться.

— Хмммммф, — сказал Дон.

Сара кивнула, по-видимому, признавая, что ей не удалось его соблазнить. Но потом она порылась в своей сумочке и вытащила из неё датакомм, нажала на нём несколько кнопок и протянула ему. На экране было изображение маленькой Кэсси в голубом платьице и с косичками.

— Смотреть, как растут наши внуки, — сказала она. — Играть с правнуками, когда они появятся.

Он шумно выдохнул. Быть у внуков на выпускном, быть гостем на их свадьбах. Это и правда заманчиво. И всё это будучи отменно здоровым…

— Но захочется ли тебе быть на похоронах собственных детей? — сказал он. — Потому что так и будет. Я уверен, что процедура рано или поздно упадёт в цене, но не так быстро, чтобы Карл и Эмили ею воспользовались. — Он подумал было добавить «Может статься, нам и внуков придётся хоронить», но не смог озвучить такуюмысль.

— Кто знает, как быстро будет падать цена, — сказала Сара. — Но идея о том, чтобы провести ещё не одно десятилетие с детьми и внуками, очень привлекательна… независимо от того, что случится в конце.

— Может быть, — сказал он. — Может быть. Я просто…

Она потянулась над тёмной полированной поверхностью стола и коснулась его руки.

— Боишься?

Со стороны Сары это было не обвинение — дружеское участие.

— Думаю, да. Немного.

— Я тоже, — сказала она. — Но мы пройдём через это вместе.

Он вскинул брови.

— Ты уверена, что сможешь меня выдерживать ещё несколько десятилетий?

— На иное я и не согласна.

Снова стать молодым.Это была головокружительная мысль, и да, страшноватая тоже. Но, надо признать, и страшно интересная. Он, однако, никогда не любил принимать чьи-то милости. Если бы процедура была чем-то, что он мог бы хотя бы теоретически себе позволить, она вызвала бы у него куда больше энтузиазма. Но даже если он продаст дом, продаст все акции и ценные бумаги, которыми владеет, ликвидирует все активы, то всё равно не сможет даже начать оплачивать подобную процедуру даже для одного из них, не говоря уже об обоих. Чёрт, да даже Коди Мак-Гэвин задумался, прежде чем согласиться потратить такую прорву денег.