— Скажи, Дункан, достигли мы сегодня хотя бы чего-нибудь или только потеряли хорошего человека?

Дункан поморщился, помолчал и сказал как можно более непринужденно:

— Ну, мы видели очередного отпрыска Орсаля — седьмого по счету, я считал. «Здоровенький ребенок», как говорят у нас, в Кирни.

— Да здравствует «здоровенький ребенок»,—добродушно улыбнулся Морган.— Мы также поглядели на остальных маленьких Орсалей, с первого до шестого, а второй номер даже присоединился к моей свите. Почему ты не остановил меня, Дункан?

— Я? — Дункан хмыкнул.— Я думал, ты с радостью примешь юношу из княжеского дома в Корвинском замке, мой лорд-генерал. Подумай только — ты же можешь взять орсальского сынка с собою в битву.

— Черта с два,— фыркнул Морган — Если я возьму в бой второго наследника Орсальского престола и с ним что-то случится, а я, да простит мне Бог, не паду рядом с моим новым кавалером, то как я после оправдаюсь? Я сделал Орсалю одолжение, но не так-то легко будет каждый раз вежливо раскланиваться с этим мальчиком.

— Можешь не объяснять,— отозвался Дункан.— Если он будет тебе в тягость, ты всегда сможешь посадить парня на первый же корабль и отправить домой. У меня такое впечатление, что юный

Роган не будет против,— он перешел на шепот,— он не воин по натуре.

— Да, с трудом верится, что это сын Орсаля. Он второй по старшинству наследник и, мне кажется, не очень-то этим доволен.

— Из него получился бы ученый, или лекарь, или священник, ну что-то в этом роде,— кивнул Дункан,— жаль, но у него, похоже, нет никакой возможности реализовать свое истинное призвание. Вместо этого он вынужден будет прозябать на второстепенных ролях при дворе старшего брата, чувствуя себя глубоко несчастным и, скорее всего, не догадываясь, почему так. А может, и поймет, да не в силах будет что-либо изменить, и это самое печальное. Мне жаль его, Аларик.

— Мне тоже,— согласился Морган, зная, что Дункан и сам тяготится сейчас не свойственной ему ролью, навязанной обстоятельствами.

Морган со вздохом вытянулся вдоль балки и, выглянув, вновь посмотрел на звезды; затем он подвинулся ближе к носовой части корабля, откуда пробивался свет сигнального фонаря, снял перчатку с правой руки и улыбнулся, увидев, как перстень с грифоном холодно сверкнул в зеленоватом свете.

Дункан пробрался к нему по палубе и присел за спиной у кузена.

— Что ты делаешь?

— Настало время для сообщения Дерри,— ответил Морган, полируя кольцо уголком плаща,— не хочешь послушать вместе со мной? Если он не позовет, я сам войду в первую степень транса.

— Давай,— сказал Дункан и сел, скрестив ноги, рядом с Морганом, кивком давая понять, что готов.— Я следую за тобой.

Когда оба они сосредоточились на кольце, Морган глубоко вздохнул, достигая начальной стадии Тиринского транса, а потом медленно выдохнул. Глаза его были закрыты, дыхание — спокойным и ровным. После этого Дункан склонился над перстнем с грифоном и закрыл его сложенными вместе ладонями, чтобы тоже выйти на контакт с Дерри.

Они сосредоточенно ждали минут пятнадцать, поневоле проникая в сознание членов экипажа и людей из свиты герцога. Продолжая свое бдение, они столкнулись еще с чьим-то сознанием, но это соприкосновение было столь мимолетным, что они ничего не успели понять. Однако ни малейшего присутствия Дерри они так и не почувствовали. Со вздохом Морган вышел из транса, Дункан последовал его примеру.

— Ладно, надеюсь, у него все в порядке,— сказал Морган и встряхнул головой, рассеивая остатки того тумана, что всегда остается после подобных занятий,— Будь у него сообщение, он обязательно вызвал бы нас, если только не угодил в серьезную переделку.— Он улыбнулся.— Мне кажется, нашему юному другу Дерри магия с самого начала так пришлась по вкусу, что он не упустит возможности повторить представление, появись у него самый ничтожный предлог для этого. Все же надеюсь, что он в безопасности.

Дункан усмехнулся и отполз назад, под навес.

— А все-таки удивительно, до чего легко далась ему магия, согласись? Дерри действовал так, как будто всю предыдущую жизнь ничем другим и не занимался. Он и глазом не моргнул, узнав, что я тоже Дерини.

— Результат длительного общения со мной,— улыбнулся Морган.— Дерри уже шесть лет мой оруженосец, хотя до позавчерашней ночи он не знал точно, как именно я пользуюсь своим могуществом. Он, случалось, видел кое-что, и, наверное, поэтому сейчас, когда пришло время посвятить его в наши тайны, у него не возникало сомнений, благое ли это дело — быть Дерини, Кроме того, Дерри оказался весьма способным учеником.

— А может, в нем есть кровь Дерини?

Морган покачал головой и улегся.

— Боюсь, что нет. Отсюда вытекает еще один интересный вывод, тебе не кажется? Как легко овладевают магией люди, если только у них нет этого проклятого предубеждения, что магия — зло! Дерри, например, показал удивительные способности. Я научил его нескольким простеньким заклинаниям, и он с легкостью стал пользоваться ими. А ведь среди его предков нет даже тех людей, восприимчивость которых к нашему могуществу передается из поколения в поколение, ну, как у Бриона или в роду Орсалей.