Келсон пожал плечами, затянул последнюю петлю и принялся подравнивать концы кожаного шнура кинжалом.

— А что мне еще прикажете делать? Если бы я мог заниматься тем, чем подобает заниматься королю, я бы уже давно был в Корвине, покончил бы с Варином и его бунтовщиками и заставил бы архиепископов прекратить эту мелкую склоку.— Он побарабанил пальцами по рукоятке щита и убрал кинжал в ножны.— Но Аларик сказал, что я не должен этого делать до поры до времени. И вот я сижу здесь и жду у моря погоды, набираюсь терпения, как он велел.— Келсон положил щит на кровать и устало уронил руки на колени.— И еще вот пытаюсь удержаться от вопросов, на которые вы не очень-то хотите отвечать. Но все-таки на один вопрос вы должны мне ответить. Скажите, Дерри, во что обошлась нам Дженнанская долина?

— Дорого она нам обошлась,— насупился Дерри.— Из тех тридцати человек, что выехали с Нигелем два дня назад, возвратились очень немногие. Оставшиеся в живых только нынче утром с трудом добрались до Дол Шайи, все усталые, злые, со стертыми ногами; некоторые из них не дожили до полудня. Это поражение у Дженнанской долины страшно не только тем, что унесло немало жизней. Оно весьма ослабило боевой дух нашей армии.

Нелегко было Келсону выслушивать такое в свои четырнадцать лет.

— Все еще хуже, чем я предполагал,— прошептал он, услышав последние мрачные подробности того злосчастного боя.— Сначала эти архиепископы со своей ненавистью к Дерини, потом этот фанатик Варин де Грей... И ведь люди идут за ним, Дерри! Даже если бы мне удалось остановить Варина и призвать к порядку архиепископов, как справиться с целым герцогством?!

Дерри решительно покачал головой.

— Думаю, государь, вы преувеличиваете влияние Варина. Его слушают, пока он рядом; Варин привлек народ на свою сторону, совершив несколько «чудес». Но преданность королю — в крови людей, она древнее и, я надеюсь, сильнее, чем все посулы новых пророков, особенно таких, которые призывают к священной войне. Стоит Варину исчезнуть, как крестьяне, оставшись без вождя, быстро успокоятся. Да и потом, Варин совершил ошибку, избрав своей резиденцией Корот, где засели архиепископы. Теперь он всего лишь один из их приспешников.

— Но отлучение объявлено. Неужели крестьяне так легко забудут это?

— Судя по последним донесениям, государь, — ободряюще улыбнулся Дерри,— мятежники плохо вооружены и еще хуже организованы. Когда они сойдутся лицом к лицу с вашей армией, то разбегутся как мыши.

— Что-то я не слышал, чтобы в Дженнанской долине они разбежались как мыши,— фыркнул Келсон.— И вообще, я не понимаю, как могли эти плохо организованные крестьяне так одурачить целый дозорный отряд? И где Нигель, мой дядя? Я хотел бы выслушать и его объяснения.

— Постарайтесь быть с ним помягче, государь. Сейчас он у лекаря. Он все утро провел возле раненых, и я лишь час назад уговорил его самого показаться лекарю.

— Он ранен? — встревожился король.— Тяжело? Почему же вы мне сразу не сказали?

— Он просил не говорить об этом вам, государь. Впрочем, там ничего серьезного. Он сильно вывихнул левое плечо, вот и все, если не считать нескольких царапин и ушибов. Его мучает другое. Он сказал, что предпочел бы умереть, чем потерять столько людей.

Лицо Келсона потемнело, и он вымученно улыбнулся.

— Я знаю. И это поражение — не его вина.

— Постарайтесь объяснить ему это, государь,— спокойно сказал Дерри.— А то он чувствует себя так, будто предал вас.

— Нет. Только не он.

Молодой король устало передернул плечами под белой полотняной рубашкой и запрокинул голову назад, рассматривая своды шатра, нависшие в нескольких футах над ним. Его прямые, черные, коротко остриженные перед предстоящей битвой волосы растрепались, и он пригладил их загорелой рукой, прежде чем снова обратиться к Дерри.

— А есть какие-нибудь новости с севера, от Трех Армий?

— Кроме тех, что вы уже слышали,— мало,— ответил Дерри.— Герцог Клейборнский сообщает, что он сможет занять Арранальский каньон, если на него внезапно не нападут с юга. Его светлость считает, что главный удар Венцит нанесет немного южнее, вероятнее всего — у Кардосского перевала. Что же касается войск, собранных в Арранале, то там больше разговоров.

Келсон чуть заметно кивнул, отбросил назад кожаный шнурок, стягивающий ворот его легкого плаща, и подошел к низкому походному столику, заваленному картами.

— А что слышно от герцога Яреда и Брэна Кориса?

— Ничего, государь.

Келсон поднял циркуль и вздохнул, машинально покусывая кончик инструмента.

— Может быть, там что-то случилось? Что, если половодье закончилось раньше, чем мы предполагали, и Венцит уже двинулся в Восточную Марку?

— Мы бы уже знали об этом, государь. Хотя бы один гонец да пробился к нам, я думаю.

— А если нет?

Король начал внимательно изучать лежащую перед ним карту. Прищурив глаза, он, наверное, в сотый раз обдумывал свои стратегические планы, измерял какие-то расстояния, что-то подсчитывая в уме, снова и снова взвешивая свои возможности, словно желая убедиться, что нигде не вкралась ошибка.