Шрифт:
Келсон опустил руку, и Огненный перстень зловеще вспыхнул, а солнце опять скрылось за облаками. Тихий вздох облегчения прошел по собору, и мальчик встретился глазами с Кариссой. Он, сделав шаг вперед, обратился к ней, про себя отметив, что место, где рассеялось чудовище и где он сам теперь стоял, было плитой с именем святого Камбера. Келсон вздохнул, молча благодаря того, кто защитил его.
Его глаза уверенно блеснули, и он заговорил:
Теперь, Карисса, тебе не жить. Я счастлив был тебе послужить, Но ныне должен жизни лишить Тебя, чтоб свой народ защитить. И ныне я клянусь всем святым — Твой адский план да будет казним. Вовек не сбыться мечтам твоим, Чтоб стали Зло и Добро — одним. И вот зову я тебя на бой. В последний раз я сойдусь с тобой. Я не окончу свой путь земной — Рассеет Зло твое луч дневной.Когда он кончил заклинание, в соборе стало темно. Сквозь открытую дверь в конце нефа было видно, что небо тоже потемнело, хотя время было не позднее.
Карисса тяжело вздохнула — она уже все поняла, ибо ждала и боялась этого испытания, но выхода уже не было. Ее пальцы вновь начали двигаться в ответном заклинании.
Я не слыхала смелей хвастовства, Но мне не страшны пустые слова. Угрозы легки, а вот мощь какова? И я готова твой вызов принять. Мы будем насмерть с тобой стоять. О силе моей ты должен бы знать. А когда наш легкий фарс завершим, Брионов сын, ты падешь недвижим. И я буду править краем твоим.Когда были произнесены последние слова, над двумя половинками круга внезапно вспыхнуло красное и синее свечение, образовав над каждым из них отчетливые полусферы. Красное и синее, сойдясь, столкнулись, слились в стену фиолетового пламени, взметнувшуюся в темноте,— единственными источниками света в соборе оставались свечи и лампады.
Каждый из противников занял свое место; теперь оба врага знали слабости друг друга, и некоторое время огненная стена перемещалась от одного к другому, но никто не уступал, не подпускал ее ближе. Но затем стена фиолетового пламени двинулась в сторону герцогини.
Полусфера медленно стала окрашиваться в малиновый цвет, освобождаясь от голубизны, и черты Кариссы исказил ужас. Смертельная стена медленно надвигалась, и она из последних сил старалась остановить ее, пыталась снова наполнить своим цветом. Глаза Кариссы расширились — все усилия были тщетны, она больше не могла ничего и безвольно уронила руки. В следующее мгновение малиновое пламя поглотило ее, и собор огласился долгим предсмертным криком, полным ужаса. Этот вопль затихал по мере того, как исчезала противница Келсона.
Когда от нее не осталось и следа, пропало и малиновое свечение — только мальчик в сверкающих белоснежных одеждах стоял на плите отринутого святого, слишком изумленный своей победой, чтобы слышать приветственные крики тех, кто наблюдал за боем, тех, кто верил в него.
Снаружи стало светлее, облака рассеивались.
Услышав, крики, Морган открыл глаза и, сняв ладонь с плеча, улыбнулся, увидев, что рана зажила. Дункан помог Моргану встать на ноги, тот подошел к Келсону, все еще не пришедшему в себя, и коснулся его плеча.
Прикосновение вывело мальчика из оцепенения, и он с изумлением посмотрел на генерала.
— Морган? Как вы?..
— Не сейчас, мой принц,— пробормотал Аларик, с улыбкой указывая на людей, приветствующих короля.
— Надо закончить коронацию.
Он взял Келсона за руку, и они поднялись на алтарь, где их ждал архиепископ, пораженный и испуганный увиденным. Когда крики смолкли, Нигель торжественно надел королевский плащ на плечи Келсона — радость сквозила в каждом его движении. Джеанна, освобожденная от чар смертью Сумеречной, очнулась и теперь, ничего не понимая, смотрела на сына.
Келсон поймал ее взгляд и, покинув тех, кто ждал у алтаря продолжения коронации, пересек собор и встал перед матерью на колено.
— Вы подверглись такой опасности ради меня,— ласково прошептал он, страшась коснуться ее.— Простите ли вы мне то, что я шел против вашей воли?
Джеанна, рыдая, схватила его руку и поднесла ее к губам.
— Пожалуйста, не проси об этом сейчас,— шептала она; слезы капали на руку Келсона.— Дай мне порадоваться, что ты жив.
Мальчик сжал ее руку и, сам чуть сдерживая слезы, поднялся и пошел к алтарю — его ждали.
Когда Келсон вновь преклонил колени у алтаря, все, кроме архиепископов и епископов, сделали то же самое. Затем архиепископ Карриган, архиепископ Лорис и епископ Арилан приготовили покрытую жемчугом корону Гвиннеда, снова прочитав древнюю молитву коронации.
— Славься, Господи, Тебе посвящаем мы эту корону. Да будет милость Твоя на рабе Твоем Келсоне, коего венчаем мы ныне в знак королевского достоинства. Свидетельствуем, что он обладает, по милости Твоей, всеми королевскими добродетелями. Через посредство Вечного короля, что живет и правит с Тобой в Царстве Святого Духа,— аминь.