За полицейским джипом на обочине с распахнутыми дверями и открытым багажником стояла легковая машина, не так давно обогнавшая фургон. Видно было, что в машине находились пассажиры. К водителю, стоявшему с расставленными ногами и опиравшемуся руками на автомобиль, приближался патрульный. Гарман отметил, что Али сильно нервничает — на лбу мужчины выступили капельки пота, а руки дрожали, пока он доставал документы и какие-то бумаги.

— У тебя точно всё в порядке с документами? — спросил дальнобойщик.

— Да, вроде бы. Здесь в Иране меня ни разу еще не проверяли, — парень достал из наплечной сумки свою карточку и продолжил наблюдать за патрульными.

Полицейский отчаянно пытался что-то объяснить водителю легкового автомобиля. Судя по одежде, мужчина был иностранцем. Одетый в светлые джинсы и клетчатую рубаху, он обращался к патрульному, неловко выворачивая назад голову в кепке с длинным козырьком и яркими надписями. Было заметно, что собеседники друг друга не понимают.

Раздражённый военный забрал у мужчины документы, обошел автомобиль с другой стороны и жестом приказал пассажирам выйти. Затем водителю автоматом указали на багажник, и тот торопливо начал выгружать оттуда чемоданы и коробки. Из полицейского джипа выбрался еще один представитель властей с лохматой черной собакой на длинном кожаном поводке. Военные приступили к досмотру автомобиля.

— Наркотики ищут, как обычно, — сказал Али, с испугом глядя на приближающегося к нему автоматчика. — Здесь это частая история, близко к границе.

Предупреждая команду полицейского, он велел Гарману сидеть тихо и, лучезарно улыбаясь военному, спрыгнул из кабины на землю. Вскоре наружу позвали и юношу. Пока один из стражей порядка ушёл с водителем грузовика назад к прицепу на досмотр, документы ключника осматривал старший наряда. Выяснив, что попутчик сел в машину в Кермане, и сам родом из Йезда, он отдал парню бумаги, потеряв к пассажиру всякий интерес.

Что-то резко выкрикивая, к старшему подбежал расстроенный водитель легковой машины и начал по-английски уговаривать военного срочно отпустить их — в машине ведь ничего не обнаружили. Но полицейский медлил, то ли делая вид, то ли действительно плохо разбирая чужую речь. Гарман понял из разговора, что семье туристов нужно как можно быстрее попасть в порт, иначе они опоздают на паром.

Раскрасневшегося от жары и возмущения иностранца отправили обратно к машине ждать решения, а Гарману велели объяснить строптивым путешественникам, что сначала им следует заплатить штраф за превышение скорости: может быть, после этого их отпустят с миром. Затем военные всерьёз занялись грузом в машине Али, и, взобравшись на прицеп вместе с собакой, принялись сбрасывать тюки на землю, пытаясь добраться до днища кузова. Дальнобойщик был в отчаянии, но вымучено улыбался и терпеливо ждал, пока закончится проверка.

Заслышав из уст Гармана требование заплатить штраф в пятьсот американских долларов, туристы попытались протестовать. Используя свой скудный словарный запас, юноша настойчиво посоветовал им заплатить и немедленно уезжать, пока их не доставили в полицейский участок. В конце концов, смирившиеся с произволом военных иностранцы отдали парню деньги, которые он отнёс старшему. Проникшись доверием к молодому иранцу, тот намекнул, что досмотр грузовика будет немедленно прекращён, если дальнобойщик тоже заплатит штраф.

Али пришел в ужас от такого предложения, наличных денег у него не хватало, к тому же он боялся передавать деньги военным, опасаясь подвоха. В роли парламентёра юноша и в этот раз выступил неплохо, добавив нужную сумму. Наконец, когда туристы уехали, довольные полицейские сели в свой джип, который спустя несколько минут развернулся и скрылся в противоположном от порта направлении. Дальнобойщик с попутчиком ещё долго складывали обратно в прицеп разбросанные по обочине тюки с хлопком.

Оставшуюся дорогу до Бендер-Аббаса возбужденный Али негодовал, проклиная ненасытную армию вместе с полицией, но было заметно, что возмущался бывалый дальнобойщик скорее по привычке. Гарману показалось, что водитель испытывает огромное облегчение от того, что полицейские не успели забраться дальше, вглубь фургона.

Раздосадованный потерей денег Али дотошно выспрашивал у попутчика, откуда тот знает английский, почему к нему не предъявили никаких претензий, и что парс везет в своей сумке, которую в суете так никто и не стал досматривать. Гарман отвечал на вопросы и, как умел, успокаивал дальнобойщика, ведь всё обошлось. Так они проговорили дотемна, решив встать на ночлег у придорожного кафе неподалеку от трассы, где часто останавливаются грузовики. Машин на стоянке было всего три, но и этому Али обрадовался — напуганный досмотром, в ночь ехать он опасался.

Поднявшись до рассвета, дальнобойщик с попутчиком двинулись в порт — оставалось преодолеть самый сложный участок пути. Спустя час дорога принялась петлять по склонам гор и тоннелям, то взмывая вверх вдоль отвесных скал, то спускаясь с опасным уклоном вниз. Ловко уворачиваясь от встречных машин, опытный водитель осторожничал и ехал медленно. По мере приближения к морю воздух в кабине грузовика становился всё более влажным, погружая Али и пассажира в непроницаемую духоту.

Юноша смотрел во все глаза на проплывающие за окном горные вершины и пасшиеся в отдалении на зеленеющих склонах гор отары овец. Заглядывая в отвесные пропасти, он с удивлением рассматривал вьющуюся ниже по склону дорогу, по которой ещё предстояло спускаться, и даже не замечал, что весь взмок. Гарман ощущал насыщенный, ни на что непохожий запах моря, завороженно смотрел на проблески воды у самого горизонта и совсем не слышал, что говорит Али. Дальнобойщик уже в третий раз спрашивал: