— Предположим, согласен.

— Согласен, значит?

— Ну согласен, согласен.

— Тогда приступаем к обучению, и немедля!

— К обучению? — Костя покрылся красными пятнами.

— Да не к этому обучению, — дама интонационно выделила слово «этому» и усмехнулась, оглядев его с ног до головы, — С этим у тебя порядок. Давай теперь развивать другие твои таланты.

Так Костя стал шемобором. Он, правда, ещё не знал об этом.

— Ты моя умница. Ленинградский интеллигент, сразу видно. Люблю этих парней!

Наставница не стала скрывать, что его неудачи в трудоустройстве были инициированы её коллегами. Потому что такой кадр им подходит. Да, они просмотрели его личное дело. Он точно подходит.

Костя решил, что его вербуют в разведчики.

Сначала он засомневался — кому нужен разведчик с высшим экономическим образованием. Но потом решил, что придётся заниматься промышленным шпионажем: рассекречивать схемы ухода от налогов, воровать ноу-хау по сокращению расходов. Неплохо! Как бы потом ни сложилась жизнь, а в его руках будут все передовые технологии!

Но когда дошло до подписания учебного договора, Костя сломался. Когда он понял, что его готовят не в разведчики, а в чёрт знает что, — отказался. И выставил такую защиту, что его наставнице было не достучаться до него, не докричаться, несмотря на весь её немалый опыт общения и обольщения.

— Идиот! — кричала она. — Ленинградский интеллигент, сразу видно. Ненавижу этих слизняков!

— Я отра… отработаю, — ответил Костя. — Я заплачу вам за учебу. И я — не слизняк.

— Это — слова ненастоящего шемобора! — ещё больше взъярилась его наставница. — Настоящий шемобор сказал бы, что я его плохо учила, и потребовал повторного курса. Копейки твои мне не нужны. Твои данные у нас в базе — для того, чтобы никто из наших агентов по всему миру больше не принимал тебя на работу, мой маленький карьерист. Можешь быть свободен, неудачник. Я даже не стану брать с тебя расписку о неразглашении. Потому что, стоит тебе только заговорить о купле-продаже душ, как дурдом распахнёт перед тобой свои приветливые двери. А нарвёшься на осведомлённых — могут и устранить. Физически. Мунги такие иногда мстительные бывают, им плевать, бывший ты шемобор или действующий, раз наш — значит, прощайся с жизнью. Ну а мы — гуманные. Мы тебя просто отпускаем, чтобы ты смог сполна насладиться своим унижением и прочувствовать, как ты жалок и ничтожен.

К этим словам всегда прибавляется небольшой «пшик» из распылителя с сильным депрессантом, чтобы усугубить ситуацию. Традиционно шемоборам-отступникам надлежит убивать себя самостоятельно — это гарантирует им несколько тысяч лет посмертного повторения пройденного: жизненное кино закольцовывается, ситуация разворачивается по привычной схеме, с неумолимостью приближающегося пригородного поезда, и её надобно переживать заново, каждый раз, и снова умирать. Считается, что, проделав такую работу над ошибками, в следующих жизнях герой не станет заниматься всякими глупостями вроде самоубийства. Но Костя был отличником. Он не мог умереть, не исправив полученную двойку.

— Простите меня ещё раз. Но если я вам ничего не должен, давайте распрощаемся, — твёрдо сказал он и протянул своей наставнице руку.

Та плюнула в протянутую ладонь, крутанулась на каблуках и умчалась прочь, словно в туфли её были вмонтированы ролики на атомной тяге.

А Костя вновь приготовился рассылать резюме. На этот раз он уже не составлял рейтинг самых успешных компаний. «Для начала, — подумал он, — нужен стаж и опыт. Поэтому я пойду в любое нормальное, не шпионское место, где нужны такие, как я».

Он ходил на собеседования, как на работу. Очередным «нормальным, не шпионским местом» оказался филиал крупного московского издательства.

Костя вошел в старинный маленький домик, непонятно каким чудом уцелевший в этом непостоянном мире. Поднялся по щербатым ступенькам. Прошел через запущенный зал, заваленный пачками книг, заставленный коробками с техникой, запорошенный штукатуркой и пылью веков. Вошел в кабинет директора.

Директор поздоровался и посмотрел на него как-то рассеянно, перечитал ещё раз резюме, снова посмотрел. Задумался. Костя спокойно сидел за столом, стараясь сохранять на лице приветливое и уверенное выражение.

Дверь распахнулась, и вошли новые действующие лица — высокий седой старец и коротенький подвижный толстяк. Поглядели сквозь Костю так же, как несколькими минутами ранее — директор филиала.

— Даниил Юрьевич, дайте пока молодому человеку тестовое задание, нам нужно кое о чём поговорить с глазу на глаз, — нарушил молчание толстяк.

Костя с готовностью вцепился в бумаги, которые молча положил перед ним Даниил Юрьевич. Проглядев их наскоро, он понял, чем вызвана задумчивость и рассеянность этих троих: с такой бухгалтерией жить можно до первой налоговой проверки.