Старик выделил глазами тех, кто уже был у него, потом внимательно взглянул на незнакомцев, кивнул, как бы говоря «Ну, я так и думал».

Гости надели бахилы (для этого сёстрам Гусевым пришлось крадучись вернуться по своим следам обратно к входной двери) и стали один за одним пробираться к прилавку.

Букинист аккуратно отложил книгу в сторону.

— Ну что, принесли мне ещё невыполнимых желаний? — весело спросил он у Цианида.

— Принесли немножко, — ответил тот. И замер. Откуда хозяин знает про невыполнимые желания?

Постепенно смысл фразы дошел и до остальных — до всех, кроме Гумира. Эта информация не была необходима ему для работы или выживания, поэтому его совершенный мозг просто не стал её обрабатывать.

— Узнали мой секрет и решили этим воспользоваться? — продолжал старик, убедившись в том, что до гостей дошел смысл сказанного. — Молодцы. Поздравляю. Воспользовались. А вы не подумали о том, что программой предусмотрена возможность взлома? А она предусмотрена. Я повторил своё «верю» сколько-то раз подряд — и вспомнил обо всём, о чём так хорошо и крепко позабыл.

— Мне кажется, праздник отменяется, — вполголоса сказал Константин Петрович. — Как хорошо, что Маша опаздывает. Кто там ближе всех к выходу? Виталик? Ну-ка запри входную дверь

— Стоять! — приказал хозяин. — Ваша подруга была здесь. Она единственная из всех вас, единственная, подумала о том, что нужно мне! Увидела во мне человека, а не игровой автомат! И предложила старику свою помощь!

— Где она? — шагнул вперёд Константин Петрович.

— В безопасности. Чего не скажешь о вас. Я сначала подумал, что незачем мне с вами разговаривать. Обрушу на вас стеллаж, скажу, что несчастный случай. Всех — разом. Мне не интересны ваши отговорки. Но потом пришла она, и я подумал — а что, если среди остальных тоже найдётся живая человеческая душа?

Букинист с ног до головы оглядел Лёву и сестёр Гусевых, покачал головой, задержался на Наташе, снова покачал головой, очень долго разглядывал Шурика, потом перевёл взгляд на Дениса.

— Не нравитесь вы мне. Маша — славная, а вы… нет, не нравитесь.

Старик сдвинул книги, расчищая место на прилавке и словно ожидая оправданий.

— Это я во всём виноват, — нарушил молчание Гумир. — Я вас хакнул. Меня наказывайте.

— А ты тут зачем? Ты — орудие взлома, но никак не его виновник. Можешь идти куда пожелаешь. Потом заходи ко мне, недельки через две, когда я снова всё забуду. Поговорим. Только снова взламывать не вздумай! Тогда не пощажу.

— Не пойду я никуда! Я вам не собачка.

— Я поддерживаю, — ледяным голосом произнёс Цианид. — Возвращайся в офис. Приказ начальства. И передай Даниилу Юрьевичу, что мы… в данный момент мы не можем исполнять свои служебные обязанности.

— Кстати, да, дорогие мои мунги, а что это вы без шефа? — издевательски спросил букинист, — Как же нам быть? Ну, хорош, видно, шеф, раз не пошел со всеми. Ладно. Я не изверг. Оставим шефа на расплод. Ему же придётся набирать новую команду. А ты, взломщик, почему всё ещё здесь? Ступай, ступай! Верю, что через секунду тебя отсюда как ветром сдует.

Узловатый палец указал на Гумира. Тот хотел возразить, но какая-то неведомая сила повернула его лицом к выходу и несколькими пинками выдворила на улицу. Шагая мимо Виталика, Гумир, как шарнирная кукла, протянул руку, взял злополучную вышивку с троянским конём и повязал себе на голову наподобие платка.

Пока остальные с некоторым ужасом наблюдали эту картину, Галина Гусева выхватила из-за пазухи молоток и сделала выпад в сторону застеклённого шкафа с редкими фолиантами. Но, не достигнув цели, словно наткнулась на какое-то препятствие да так и застыла. Марина бросилась к ней на помощь — и тоже попала в ловушку.

— Даже не думайте причинить вред книгам, — прогремел, эхом отразившись от стен, голос хозяина. — Я знаю, вы не боитесь умирать, потому что верите в загробную жизнь. Но смерти вы боитесь. Существует масса способов умертвить человека — постепенно, без спешки, вдумчиво. Чтобы он каждой клеточкой грешного своего тела почувствовал её. Смерть.

Букинист пододвинул к себе один из томов, приготовленных для реставрации.

— Вот, например, что говорил по этому поводу Томас Торквемада…

— Нам кранты, — прошептал Виталик на ухо Шурику. — Старикан может поверить во всё страшное сразу. И оно с нами тут же случится. Вот я предчувствовал, предчувствовал я!

— Иди-ка сюда, моя Кассандра, — поманил его пальцем старик. — Да, да, ты. Возьми пока в углу швабру, да наведи порядок. А то натащили с улицы грязищи. А в пыточной должно быть стерильно — как в операционной.

— Это вам тоже Торквемада сказал? — строптиво спросил Виталик.