— То есть какой-то дурак просто радуется на пустом месте — и тем самым мир спасает? — картинно заломил бровь Дмитрий Олегович.

— Практически. — не моргнув глазом ответил Кастор. — Только для того, чтобы найти, чему радоваться на пустом месте, надо быть, как минимум не дураком. В любом случае, радоваться жизни полезнее и для самого человека, и для всего мира.

— Чем что полезнее? — не сдавался шемобор.

— Чем идти в мир и бездумно его спасать, разумеется, — был ответ.

— Как мы раньше делали? — спросил Константин Петрович.

— Вы? — повернувшись к нему, разыграл удивление Кастор. — Разве вы пытались спасать мир? Неужели? А я в это время где был? Помнится мне, в ваши обязанности входило только одно — исполнять желания. Радовать людей. Вот вы исполняли и радовали.

— А души тем временем куда девались, укупленные шемоборами? В топку мира? Чтоб совсем радостно? — не удержалась Галина.

— Никто несовершенный, маленький, живой никаких душ не покупает. Неужели сами не догадались? — с некоторым разочарованием в голосе произнёс Даниил Юрьевич. — Это невозможно чисто технически. Костюм не может продать тело, на которое он надет.

— Тогда зачем этот карнавал с договорами? — спросил Дмитрий Олегович.

— Для вашего спокойствия, — любезно пояснил Кастор. — Есть люди, наделённые талантом к исполнению желаний и добрым нравом. А есть люди, наделённые талантом, огромным талантом. И очень скверным характером. Они умны и расчетливы. Они не верят в бескорыстие и везде ищут подвох. Зачем совершенному инструменту ржаветь без дела? Кто-то из старших придумал прекрасную шутку с договорами. Шемоборы так же, как и мунги, исполняют желания просто так. Но обставляется всё… ну, вы знаете. К сожалению, для поддержания этой чудесной шутки приходится содержать штат работников, добывающих средства для оплаты труда господ шемоборов. Но так ведь ещё смешнее, верно?

— И когда шутка раскрывается? — мрачно спросил Дмитрий Олегович.

— На второй ступени, — отвечал Кастор. — Вы как раз уже на ней. Дети, милые, неужели вы и вправду думаете, что ваша борьба в песочнице имеет хоть какой-то смысл? Это отвлекающий манёвр. Способ аккумулировать всё дурное, что есть в вас. Человеку, живому человеку, всегда нужен противник, враг, чётко прописанный. Некий «иной», который «не я» и каким становиться нельзя ни в коем случае. Иначе человек будет воевать со всем миром разом и надорвётся, захлебнётся, задохнётся, сойдёт с ума. А вы воюете друг с другом — правда, остроумно? И при этом делаете одно общее дело.

— Но жертвы… — начал было Шурик.

— Жертв нет, — перебил его Трофим Парфёнович, — Всё предначертано. Чья-то жизнь обрывается раньше, чья-то — позже.

— Убиваем-то мы друг друга по-настоящему! — воскликнула Марина.

— По-настоящему никого невозможно убить, — возразил «верховный экзекутор». — Можно только прервать существование тела. Но поверь, когда ты достаёшь из упаковки новенький калькулятор, ты не убиваешь упаковку. Ты позволяешь калькулятору исполнить своё предназначение.

— Мы — заодно с ним? — с сомнением протянула Наташа и неприязненно взглянула на Дмитрия Олеговича. — Но чем же тогда добро отличается от зла?

— Добро — и зло… — ухмыльнулся Кастор, — Добро и зло — в каждом из вас. Если выдавливать из человека добро по капле или зло по капле, человек потеряет форму, станет походить на амёбу, большую такую амёбу, ползающую в питательной среде в поисках пищи. Добрую или злую амёбу. Но совершенно бессмысленную. Весь смысл в том, что добро и зло есть в каждом. Мыслительный процесс — это бесконечный диалог добра и зла в голове отдельно взятого человека. Когда диалог прекращается…

— Человек умирает? — мрачно закончил Константин Петрович.

— Нет, — возразил Кастор, — он переходит на третью ступень. При жизни.

— Даже не на вторую? — уточнил Денис.

— Посмотрите на меня! — воскликнул Кастор и раздвоился, — Я — классическое олицетворение внутреннего диалога.

— Значит, шемоборы, выражаясь поэтически, творят добро, желая вечно зла? — поинтересовался Дмитрий Олегович.

— Ты желаешь зла своим клиентам? — удивился Кастор и от удивления даже перестал двоиться.

— Нет. Мне на них наплевать.

— А ты уверен, что исполнение желаний для них — это благо?

— Для кого-то — может быть. Кому-то лучше было бы и без этого.

— То есть и добра ты не творишь, и зла не желаешь?

— Вот такое я… — шемобор проглотил окончание фразы.

Получалось, что не склонная к рефлексиям Анна-Лиза, просто исполняющая желания, чтобы получить за это деньги, после смерти окажется в более выигрышном положении? Она работает с удовольствием, с удовольствием живёт и не воображает себя демонической личностью.