– Чего дают? "Риорду"? Ну, "Риорда" - это не штаны.

– Ты смотри, как часто стали продавать. Скоро и мы с тобой купим.

А одна бабулька высказалась довольно странно:

– Эх, молодежь! Джинсы напялят и выкаблучиваются. А под джинсами-то что? Под джинсами-то пусто!

...Двое в джинсах пришли к сексопатологу.

– Ну-с, ребята, в чем дело?
– спросил врач.

– Понимаете, доктор, - сказал парень, - она такая красивая девушка, на ней такие джинсики шикарные, такие у нее отличные ножки и вообще фигурка прелесть, словом, я в нее сразу влюбился...

– Ой, доктор, - защебетала девушка, - он такой замечательный парень, такие у него джинсы роскошные, и так сидят, и вообще видуха у него стремная, в общем очаровал он меня с первого взгляда...

– Но, видите ли, доктор, - они заговорили хором, - как только мы снимаем джинсы... Ну ноль эмоций! Обидно, доктор!

Врач задумался.

– В темноте?
– спросил он.

– В темноте, - ответили парень с девушкой.

– А ну-ка, разденьтесь на свету!

Они переглянулись и скинули джинсы. Под джинсами не было _ничего_. Верхние половинки тел висели в воздухе над двумя парами адидасовских кроссовок московской экспериментальной фабрики.

– Н-да, - протянул врач-сексопатолог, - тяжелый случай. Ничем не могу быть вам полезен...

Из-за спин продавцов появился плохо выбритый, нетрезвый мужчина в пыльных брюках с расстегнутой ширинкой, по-видимому, грузчик, и громогласно объявил:

– Сорок восьмой кончился! Пятидесятого тоже мало осталось.

– А сорок шестой?!
– возопили из очереди.

– Не знаю, - сказал нетрезвый и удалился.

По другую сторону очереди, словно зеркальное отражение ушедшего грузчика, появился потрепанный пьянчужка, забредший с улицы.

– Ребята, - обратился он к стоящим вокруг Разгонова, - вы мне купите штаны?

– Купим, купим, - заверил бородатый, - мы тебе еще и подштанники купим.

– Эх, вы, - сказал пьяный, но от очереди не отошел.

– А интересно, - продолжал Разгонов прерванный разговор, - будут у нас когда-нибудь делать джинсы не хуже импортных?

– Уже делают, - сказал лысеющий, - только в недостаточном количестве. И потом ведь нашим дуракам нужна не сама хорошая вещь, а только "лейбл". "Сделано в СССР" - морщатся, а с фирменной бляхой любую тряпку купят.

...По переулку тянулась длинная очередь к пункту обмена. Хмурые люди держали под мышками и за пазухой, сжимали в руках, извлекали из сумок большие прозрачные пакеты. Штаны в них были свернуты вверх кожаными этикетками: "Москва. Суперджинсы". В окошке ветхого деревянного сарайчика пакеты обменивали на неопределенного вида тряпки с фирменными бляшками, наклейками, нашлепками и вышивками. Получившие свое уходили, удовлетворенно улыбаясь и тихо переговариваясь.

– Да разве нашим по зубам делать такие надписи?

– Ну, конечно, слабо. Понятное дело.

– Смотри, разве у "Москвы" пуговицы так блестят?

– Да не в жисть!

– Гляди-ка, приятель, какая краска, а? Настоящая индиго. А на "Москве" что? Так, какой-то медный купорос.

– Да разве наши могут так шов прострочить?

– Вестимо, нет. А у "Москвы" вообще прострочка поперек штанин и молния на заду, да и ту не расстегнешь.

К Разгонову подошел мужик с куском джинсовой тряпки, увенчанным массивным бронзовым диском и, сложив пополам, старательно потер ее, совсем как енот-полоскун в Уголке Дурова.

– Глянь, парень, как трется благородно, - сказал он.
– Нешто "Москва" будет так тереться?

– Да не в жисть!
– сказал Разгонов...

– А можно еще делать копии с западных фирм, - предложил Разгонов, этакую незатейливую подделку.

– А вот этого-то как раз и нельзя, - возразил очкастый с наморщенным лбом.

И тут по очереди прокатилась весть: кончается сорок шестой.

"Плохо дело, - подумал Разгонов.
– Купить что ли сорок четвертый для сестры?" Но тут же стало жалко денег.

– Выход один, - сообщил очкастый, - закупить штанов побольше и обеспечить всех организованно. По карточкам. Или еще лучше: раз в год выдавать зарплату джинсами.

Дня джинсовой получки ждали с нетерпением. Женщины еще за неделю начинали перешептываться, секретничать, иные, наоборот, мечтали вслух. Мужчины заключали пари и сделки. Джинсовая получка была в известном смысле лотереей. Одинаковых штанов на всех не хватало. А те, кто не носил джинсов, обязаны были отказаться от них и взять зарплату деньгами. Но никто не отказывался. В нарушение закона все избыточное количество джинсов погашалось обменами и продажей. И бороться с этим было невозможно.