– Раздевайся пока и приведи себя в порядок, – сказал я.

Анжела послушно сняла верхнюю одежду, сбросила обувь и пошла куда-то в комнату. Тем временем я спокойно пробрался на кухню, поставил чайник и стал рыскать по шкафам в поисках кофе. К моей радости я нашел большой пакет уже смолотых зерен. Покопавшись еще, я отыскал турку и сахар. С безмятежным видом, как у себя дома, я заварил кофе и сделал себе до ужаса концентрированный и сладкий американо в огромной чашке. А пока Анжела была в душе, заварил ей слабого черного чая.

Она вышла, обмотанная белым полотенцем поверх груди, с мокрыми волосами, ниспадающими на плечи. А я не могу держать себя в руках при виде мокрых женских волос, черт возьми! Я накинулся на нее и схватил за полотенце, просунув обратную сторону ладони между грудей. Сдернув полотенце, я посадил Анжелу на стол, переворачивая все приборы, стоявшие на нем. Она только этого и ждала. Все прошло очень горячо. Слишком жарко для первого раза.

Мы проснулись поздно утром, объятые блаженством.

– Я ждала этого дня с самой школы, – промурчала Энжи, уткнувшись мне в грудь.

– А я ничего не ждал…

Фантазию размыло. Я допивал сваренный в турке кофе, уже четвертую чашку за сегодня. Меня трясло, как от амфетамина, энергия бурлила, возможно, поэтому фантазия о нашем сексе получилась такой активной. Анжела стояла передо мной в полотенце, свежая, пахнущая, но по-прежнему уставшая и пьяная. Я смотрел на этот театр с участием одной актрисы, и мне стало противно. Меня выводили эти тупые шаблоны, взятые из кино – выйти из душа в полотенце, сбросить его с себя и затащить парня в постель. Я не хотел быть жертвой трафаретов. Тем более желание весь день исходило от нее, а для меня происходящее было больше цирковым представлением.

– Хлебни чайку, я заварил тебе послабее, чтобы ты отошла, но могла уснуть.

– Уснуть? Мы с тобой пойдем спать? – пыталась снова закинуть удочку Анжела.

Я не стал ничего говорить раньше времени.

– Да, выпьешь чайку, и мы пойдем спать.

– Хорошо, – сказала Энжи и протянула руку за чашкой.

Она села на стул, я остался стоять, потому что с учетом количества выпитого кофе сидеть на месте я не мог. Самым важным и трудным было не смотреть выше ее раздвинутых коленок. Полотенце заканчивалось достаточно рано, чтобы я смог увидеть все, что хотела она, и не хотел я. Мне было смешно смотреть, что Анжела готова обжигаться чаем, лишь бы выпить его как можно быстрее.

– Я кончила! – прошептала Энжи, поставив кружку на стол.

Я мысленно ударил себя ладонью по лбу: и эта лицемерка еще смела упрекать меня несколько лет назад в пошлости.

– Ну, тогда пойдем, я уложу тебя спать, раз уж ты все равно уже кончила.

Я взял ее за талию и повел в комнату, молясь, чтобы не слетело полотенце. Мы дошли до кровати, которая то ли была уже расстелена, то ли не заправлялась с утра.

– Ложись, – мягко сказал я.

– А ты?

– Я скоро подойду, мне же тоже надо привести себя в порядок – я провел на работе весь день.

Я приподнял одеяло, Энжи забралась под него, и я, схватив полотенце за кончик, аккуратно вытащил его, не оголив ни одной части ее тела.

– Жди меня, – сказал я, – а это, – добавил я, складывая полотенце, – тебе сегодня ночью не понадобится.

Я вышел из комнаты, включил душ и закрыл дверь, чтобы Анжела слышала шум воды. Сам же я пошел на кухню допивать свой кофе. Ко мне прибежал огромный рыжий кот, я поиграл с ним, выпил еще кофе. Так прошло минут сорок. Когда я вошел в комнату, Анжела уже сладко спала, как я и рассчитывал.

– Прости меня, – сказал я с какой-то тоской, собрался и ушел – благо дверь была на защелкивающемся замке.

Я ехал, потом шел домой и всю дорогу внушал себе, что мой отказ не был основан банальным страхом перед женщиной, а являлся лишь рьяным желанием отказать. Сам факт отречения был мне важен.

Какая из двух этих версий была верной? Одна из них, обе? Я не знаю.

Я долго бродил по ночному городу, потому что кофе не давал мне спать, а наступающая весна позволяла находиться на улице так долго. Как следствие, спал я до позднего дня, а разбужен был телефонным звонком. Я поднял трубку и не сказал ни слова.

– Ты теперь меня презираешь, да?

– И тебе доброе утро, Энжи. Конечно, презираю.

– Я так и думала, – сказала она грустным голосом.

– За то, что ты меня разбудила. Я планировал поспать еще часа два.

– Прости меня за вчерашнее поведение.

Я испытал страшную неловкость от того, что посторонняя девушка извиняется передо мной неизвестно почему.

– Ты смеешься? Я вчера нашел такой самородок и теперь еще должен за что-то его прощать? Я очень доволен вчерашним.