Ребята старались все записывать. Разбили село на десятидворики, где собирались соседи, и пересказывали им то, что узнавали сами. Собираться приходилось не часто, так как продолжали работать на фронт — рыли оборонительный ров от деревни Петровское до деревни Кузяево протяженностью одиннадцать километров.

Сильно промерзшая земля поддавалась только лому и кирке. Дисциплина строгая, военная. А меня назначили командиром роты. Мои солдаты — полторы сотни женщин, вооруженных лопатами. Я вставала в пять утра и шла до трассы семь километров.

Бывало, приду на объект, а многих людей на местах нет. Тогда ведь в каждом доме было горе. Расставлю людей по трассе, а командир спрашивает, где остальные.

Приходилось возвращаться в Ярополец и выяснять причины отсутствия людей. С участковым милиционером, бывшим партизаном, мы и обходили закрепленные за ротой три деревни: Ярополец, Юркино и Большое Сырково.

Господи! Сколько же горя было у людей! Отцы, мужья, братья гибли на фронте. Освобожденные территории были напичканы минами, снарядами. Их еще не успели обезвредить. От мин часто гибли дети из-за своего любопытства. Взрослым не было никакой возможности присматривать за ними — все работали от зари до зари на фронт, на победу.

Весна 1942 года. Наступила посевная пора. В нашем колхозе «Призыв» все разрушено, нет ни одной лошади. Колхозное поле пахали на себе, впрягаясь по восемь человек в плуг. Плугом управлял Андрей Иванович, пожилой колхозник.

Как тяжело было пахать вместо лошади! А первые пуды зерна для посева от станции Волоколамск тоже приходилось таскать на себе. Зерно засыпали в мешки и несли их на себе двадцать три километра до Яропольца. Сеяли вручную, разбрасывая семена по полю.

Осенью 1942-го вернулся с фронта с изуродованной правой рукой машинист яропольской ГЭС Афанасий Иванович Иванов. Добираясь до села, думал, что сможет работать и с одной левой рукой. Но вот беда — электростанции нет, она взорвана немцами.

Я была свидетелем его горьких слез. Он сказал: «Тогда я сам буду восстанавливать станцию». Попросил людей помочь ему. А кто остался в селе? Убитые горем матери да голодные подростки.

За рекой Ламой у деревни Юркино было много окопов и блиндажей. Мы разбирали их, выкапывая бревна на поверхность. Затем брали передок от телеги (две оглобли, два колеса да веревки) и на нем перетаскивали бревна за три километра к месту стройки. У Афанасия Ивановича был еще один помощник — старичок Алексей Андреевич Кулаков, бывший летчик, строитель, мастер на все руки. Он нашел песчаную косу и сказал, что для строительства нужен песок. Так мы еще и песок на носилках таскали за километр.

Здание электростанции мы построили. Но электрические столбы были повалены, провода оборваны. За помощью опять обращаемся в воинскую часть.

И вот постепенно стали подключать к электролинии деревню за деревней, и к 1948 году все деревни получили электричество.

Но это было в 1948-м, а весной 1943-го года надо было как-то обрабатывать землю и заниматься посадками. Комсомольцы села попросили у колхоза один гектар земли, обработали его, со скотного двора в корзинах натаскали навоз.

А где взять посадочный материал? У населения картофеля совсем не осталось. Часть забрали немцы, другая часть померзла, так как уходя немцы оставляли дома открытыми или вовсе сжигали.

Пошли по воинским частям, выпросили срезки с картофеля для посадки.

Собранным картофелем, который хранили в подполье избы-читальни, помогали многодетным семьям. Из эвакуации вернулись учителя. Им тоже выдавали картофель на питание.

Многие женщины от непосильного труда, плохого питания, нервного напряжения страдали куриной слепотой. Как только солнце пойдет на закат, у них теряется зрение. Садится женщина на поле и плачет. Ведь ее ждут голодные дети, домашние дела, а она даже до дома дойти не может. Не раз приходилось провожать таких женщин и помогать по хозяйству — натаскать воды и дров, приготовить немудреную пищу.

Невозможно описать все дела, которыми приходилось заниматься нам, молодежи, в те тяжелые годы. Но немцев все дальше и дальше гнали на запад. Радостные вести с фронта вливали в нас новые силы. У всех было одно желание — делать все, чтобы приблизить долгожданный день победы.

Я уже говорила, что с марта 1943 года была заведующей избой-читальней, как тогда говорили — избачем. Во время войны фашисты сожгли сельскую библиотеку. Сгорело двадцать пять тысяч книг. Став библиотекарем, я начала собирать книги. Кто-то из односельчан отдавал свои, у кого-то оставались библиотечные. Собирала книги и в Яропольце, и по соседним деревням.

Вначале для библиотеки мне выделили одну неотапливаемую комнату при яропольском сельсовете. Занялась я ее благоустройством. В комнате было две двери, одна входная, другая проходная, которую я забила, к косякам прибила рейки, положила доски. Так получился мой первый стеллаж из шести полок. Доски оклеила белой бумагой и расставила свой первый фонд — сто пятьдесят три книги.

Образование у меня было всего семь классов. Московская областная библиотека организовала заочные курсы для начинающих библиотекарей. Поступила на эти курсы и я, а нашему району, как пострадавшему от оккупации, в виде шефской помощи выделили большое количество книг. Доставка на себе. Со станции Волоколамск идти пешком до села двадцать три километра.