– Согласна.

– Отлично, – кивнул наг и, скользнув к столу, достал из ящичка маленькую плоскую шкатулку. В ней было одно-единственное украшение – тонкий бронзовый браслет с кроваво-красными камнями и едва заметной насечкой, которую я увидела, только когда лорд Нарийн защелкнул вещицу на моем запястье. Линии вспыхнули огнем, это же пламя отразилось в камнях, и от моей руки в воздух потянулась тонкая сияющая красная нить. Она, змейкой извиваясь в воздухе, достигла Кеши и обвила такое же, но меленькое украшение, обхватывающее его лапу. Вновь вспышка – и все пропало, только тяжесть и тепло от браслета напоминали о случившемся.

– И вот у меня новая хозяйка, – как-то очень грустно сказал попугай.

Повисла пауза, которую нарушила Гани.

– Думаю, вы можете идти. Ужин в обычное время.

– Да, – кивнула я и поднялась. Нерешительно посмотрела на нахохлившегося феникса и, миг помедлив, все же протянула ему руку, на которую он уставился с большим удивлением. Потом посмотрел мне в глаза и осторожно перепрыгнул на запястье.

Я охнула от неожиданной тяжести и от того, как когти не больно, но все же очень чувствительно впились в кожу. Кеша тут же перелетел на плечо. Так мы и вышли.

Я чувствовала себя очень неуютно, мне даже было немного страшно. Что ощущал этот феникс с блокированными магическими способностями, запертый в облике попугая, я не знала.

Но было интересно.

Когда мы пришли в мою комнату, я молча поднесла ладонь к плечу, и попугай понятливо на нее переступил, а потом я пересадила его на стол.

Когти тихо цокнули, наверняка царапая полировку, но меня занимало не это.

Я отступила на несколько шагов, с легкой опаской и любопытством рассматривая птицу. Он отвечал мне тем же. Я нервно сцепила пальцы, ощущая, как давит молчание. Мне сказать было нечего, Кеша тоже не разговаривал, хотя последнее, наверное, к лучшему. Но надо же с чего-то начинать…

– А ты голодный?

Пернатый склонил голову, пристально меня рассматривая, и ответил:

– Последний раз ел лет пять назад, еще в человеческом виде.

– О-го-го! – удивленно воскликнула я и, стянув с плеч лилово-голубую вязаную шаль, кинула ее на спинку кресла. – А что ты кушаешь?

Какой бы он ни был противный, но нужно как-то наводить мосты. А раз он, хоть и в перьях, но мужик, то надо для начала накормить.

– Не знаю, – фыркнул Кешка и снова нахохлился. – Не экспериментировал еще.

– Боюсь, из зерен у меня только конопляник, – расстроенно проговорила я, потирая висок. – Но можно сходить на кухню и попросить горсточку чего поприличнее.

– Лалидар-р-ри, – вскинулся попугай, глядя на меня как-то ошарашенно. – Откуда у тебя конопляник?!

– Ну-у-у, – всерьез задумалась я, не зная, как объяснить эту сложную ситуацию. – Есть у нас с сестрами приятель Дарриг… не более умный, чем мы. Но так как он мальчик, то много где бывал, и в одном из путешествий по востоку купил семена, их там как раз в составе корма для птиц продают. Решил вырастить эту травку.

– Идиот, – хмыкнул попугай. – Конопляник с галлюциногенными свойствами вырастает только в определенной среде, и то если ее очень специфически удобряют.

– Наш дурачок не знал, – улыбнулась я и продолжила: – У него сажать было нельзя, мама садом занимается, она бы не допустила бурного произрастания непонятного бурьяна. А у нас в этом плане почти джунгли. Вот и посадили часть, а остальное у меня спрятали.

– И как конопля? – заинтересовался Кешка, сверкая зелеными глазами.

– Выросла большая-пребольшая, – развела я руками. – Но в плане курения, как потом уверял Дарриг, совершенно бесполезная.

– Детки, – рассмеялся попугай.

– Сам-то, – немного обиженно посмотрела я на Кешу и, отступив еще на шаг, примостилась на краешке стула. – Ты, я смотрю, у нас просто кладезь информации по выращиванию конопляника, оказывается!

– Я, в отличие от твоего приятеля, перед этим теорию хорошо изучил, – вскинул хохлатую голову попугай.

– А вам конопля зачем была нужна?

– Нам на продажу.

– Еще и наркодилер… – ошарашенно прошептала я.

Вот тебе и фениксы. Высокая раса, могучие умы…

– Не совсем. Она просто входила в состав одного интересного вещества, которое мы продавали. А вообще закрыли тему, – не пожелал более распространяться о своем преступном прошлом птиц. – Лучше и правда пойдем на кухню.

– А ты летать не умеешь, что ли?

– Умею, – недовольно встряхнулся попугай. – Но я в анабиозе сколько был! Тело все еще не очень хорошо слушается, и пока я предпочел бы не рисковать.

– Просто ты когтистый, и это весьма ощутимо, особенно когда ты пытаешься сохранить равновесие, – пояснила я.