– Отлично, – колокольчиком прозвенел смех богини, и она вернулась на трон, снова принимая облик женщины. – Ну что… Присаживайтесь – и пообщаемся.

Не успела я спросить, на что садиться, как из пола выросло два кресла, одно большое – для меня, а второе маленькое – для брауни, в сторонке появился золоченый насест для попугая, на который он почти сразу взгромоздился.

Я опустилась на обитое красным бархатом сиденье и внимательно посмотрела на богиню, ожидая рассказа. Вопросов было очень много. И я считала, что имею право получить на них ответы!

– Зачем ты меня сюда отправила? Ты ведь знала, в каком состоянии Луч и что ловушки по-прежнему активны! Ты понимала, насколько это опасно!

– Лали, это не было опасно, – улыбнулась Земляна. – У тебя были брауни и феникс. Да и я вас встретила.

– А зачем вам это, госпожа? – тихо спросил Нурикеш.

– Видите ли… – задумчиво пробормотала Земляна. – Лет пятьдесят назад случилась весьма неприятная вещь. Меня убили.

Откровение было потрясающим. И многое объясняющим. Именно в тот период начались неприятности. Перестала являться богиня, оказались покинутыми многие капища… но на это почему-то не обратили особого внимания. Богиня и раньше надолго пропадала, так что…

В последний раз она исчезала на сорок лет, как выяснилось потом, она просто воплощалась в смертную оболочку, чтобы прожить обычную жизнь.

– Кто вас убил?

– Я думаю, что об этом мы поговорим позднее, – печально улыбнулась Гаррини и, выпрямившись на кресле, повелительно махнула рукой. – А сейчас, почему бы нам не перейти к официальной части?

– Р-р-раз вы настаиваете на этом излишестве… – проворчал Нурикеш и слетел на пол. Низко поклонился, умудрившись изобразить какой-то хитрый финт крыльями, и звучно проговорил: – Богиня Земляна, да славится в веках твое имя, да пребудет сила с избранным тобой народом! Услышь одного из сынов своих.

Сказал красиво, но вот без «вступления» про излишества было не обойтись, да?!

– Слышу тебя, – с легкой иронией отозвалась женщина.

Что-то все это немного начинало меня раздражать. Официоз, конечно, замечательная штука, да и, возможно, это просто часть древнего ритуала… но зачем допускать в голосе такие нотки? В общем, что фениксы, что их покровительница – одного поля ягоды.

– Пришел к тебе колена преклонить и униженно о службе молить, – каким-то поистине издевательским тоном продолжил пернатый. Преклоненными коленами и унижением тут и не пахло. И уже немного с другими интонациями Кеша закончил: – Прекрасная, прости, колена не могу склонить только из-за особенностей физиологии данного тела.

– Ничего-ничего, – заверила его Земляна и глубоким, величественным голосом вопросила: – Что же движет тобой, о сын мой?

В красноречивом взгляде попугая отчетливо читалось: «А не видно?!» Но Кешенька был умница, Кешенька вслух ничего не вякнул, а продолжил вполне по правилам:

– Злобные недруги заковали безвинного в тело слабое, госпожа моя. Потому я преисполнен чаяниями вернуть себе былое и отплатить обидчикам, пирующим на костях моей славы и величия.

Ни-и-ичего себе апломб! А слог-то, слог какой!

Ну, Кешенька!

– Как горестно мне слышать такое, – в том же стиле ответила Земляна и обласкала подданного взглядом. – Но я вняла тебе, о возлюбленное дитя мое…

– Благодарю, о…

Дальше последовало велеречивое перечисление добродетелей богини и того, как господин Нурикеш будет счастлив, если она его… реально услышала и приняла к сведению требования.

– Теперь ты, маленькая брауни, – повернулась к Мышиссе богиня.

После традиционного обмена любезностями на тему, как же мы счастливы лицезреть здесь друг друга, Мышка перешла к делу.

– Мое желание дерзновенное, – склонила золотистую головку девушка. – Но недаром несется по земле слух, что нет для великой богини ничего невозможного.

– Молви же, – махнула рукой Гаррини, пряча улыбку в уголках губ.

– Я, низшая фейри, желаю возможностей своих высших собратьев, – тихо, но твердо сказала брауни, прямо глядя в зеленые глаза Земляны.

– Смело, – задумчиво кивнула Гани и склонила голову набок. – Я услышала.

– Благодарю, госпожа, – снова поклонилась низшая фейри и вернулась в сотворенное для нее кресло.

– А теперь ты… дочь моя, – обласкала меня взглядом та, что заменила мне мать.

Я поднялась и встала у подножия трона, не отрывая взгляда от женщины.

– Моя просьба сложна и проста. Я хочу свободы. От условностей, от оков, от Закона. Вы ведь все и так знаете, матушка.

– Я знаю, что ты ничего не знаешь, девочка моя, – рассмеялась Гаррини и протянула ко мне руку, второй рукой по-прежнему сжимая камни на подлокотнике. – Подойди, Лалидари.

Я послушно поднялась по ступеням и встала рядом с ней. Гани дотронулась до моих волос, пропустила сквозь пальцы выбившуюся прядь и легонько за нее потянула, вынуждая склонить к ней голову.