— Но сегодня утром, уважаемая, я проснулась с мыслью, что все же должна прийти сюда — ибо только ты выслушиваешь меня спокойно, не укоряя за глупость или легковерие, не пытаясь в чем-то уличить или чем-то уколоть. Да и ответа на свой вопрос я пока так и не нашла.

— Полагаю, его тебе не найти даже за дюжину лет наших бесед.

— Прости, умнейшая из женщин, но я думаю иначе.

— Ну что ж, тогда продолжим, девочка. Мы остановились с тобой на дне вашей свадьбы. Ты рассказала мне, как была счастлива…

— Да, уважаемая, и что мой муж, как я теперь понимаю, столь счастлив вовсе не был. Думаю, он был просто доволен.

— Скажи мне, девочка, а его рассказы продолжались?

— О да, и минуты, которые он посвящал мне, повествуя о самых разных событиях, становились самыми сладкими в нашей жизни… Я слушала его словно зачарованная. И удивлялась лишь тому, сколь велики познания моего мужа, вовсе не задумываясь о том, каков же источник этих знаний.

— Это понятно — твои глаза, должно быть, светились такой радостью…

— Даже взрослый любит сказки.

— Это так.

— Знаешь, уважаемая, я давно уже заметила, что каждый раз мой муж рассказывает мне сказки словно с продолжением, будто читает следующую главу в книге.

— А как относится твоя матушка к бесконечным знаниям твоего мужа?

— Я уже говорила тебе об этом. Она думает, что он — пустой тюрбан, что придумывает все, от первого слова до последнего, и лишь для того, чтобы насолить ей одной. Матушка уверена, что, если бы не Маруф, именно ее считал бы базар самым мудрым человеком города, именно к ее советами прибегали бы и кади и имам… Что именно с ней делились бы своими горестями и радостями все соседи.

— Так, значит, и кади, и имам прислушиваются к словам твоего мужа?

— И кади, и имам, и наставники медресе… Более того, бывал в нашем доме и прославленный Сайид-богатырь, врач и воин. Тот, кто основал позже в самой Александрии, как говорили, борцовскую школу.

— Как странно… Должно быть, знания твоего мужа простираются воистину бесконечно…

— Надеюсь, что так… Ибо не только имам или наставник медресе бывали в нашем доме. Некогда мне пришлось потчевать изысканнейшими блюдами даже колдуна!

— Колдуна?

— О да, — тут Алмас улыбнулась, — он был вовсе не похож на тебя, добрую колдунью… Прости, но тебя так называет весь наш город.

— И это правда, девочка. А почему ты решила, что твоим гостем был колдун?

— А кем же еще быть человеку, одетому в черное с ног до головы? Человеку, который вздрагивает от одного имени повелителя всех правоверных, Аллаха всесильного и всемилостивого, человеку, который старается держаться в тени и время от времени осеняет себя странными знаками, поджигая черные свечи?

— Должно быть, это был лишь глупый книжник…

— Быть может и так… Хотя они с мужем говорили о том, сколь разумно доверять гаданию по камням и сколь верную оценку событий это дает, о том, почему нынче неразумно гадать по яйцу и почему разумнее было бы воспользоваться чинийской Книгой Перемен…

— И ты тоже присутствовала при этой беседе?

— О нет. — Алмас вновь улыбнулась, вспомнив тот вечер. — Просто я не закрыла дверь на женскую половину дома.

Усмехнулась и Хатидже. А Алмас продолжила:

— Муж, конечно, ничего не заметил — да и говорил, в основном, он сам. А в эти минуты мой Маруф походит более всего на токующего глухаря — ибо он глух к окружающему и слеп словно крот. Хотя нет, я не совсем права — ибо стоит ему услышать лишь тень сомнения в голосе собеседника, как он, вещающий без умолку, становится просто несносным старым ворчуном, ничем от моей скандальной матушки не отличающимся… Да простит меня Аллах всесильный за эти слова…

— Должно быть, Аллах тебя давно уже простил. Думаю, он видит и слышит столь много, что не станет наказывать тебя за резкое суждение, да к тому же сказанное в сердцах.

— Я надеюсь, что это так, почтеннейшая.

— Но ты не спросила у мужа, откуда ему ведомы премудрости гадания?

— О да, конечно не спросила. Уже тогда — а это было, поверь, много лет назад — я знала, что лучше не спрашивать об источниках его познаний. И потому я просто попросила его рассказать мне о том удивительном человеке, который посетил наш дом. Очень быстро муж забыл, с чего же начался его рассказ. Он все более углублялся в историю какого-то царства. Да так, словно был в этом царстве самым главным колдуном.