— Знаешь, а ведь этот вечер очень трудно будет повторить, — сказал Витя.

— Трудно? Философы древности утверждали, что невозможно. В одну воду нельзя войти дважды.

— Я немного о другом. Нам с тобой очень повезло, что мы именно здесь и именно сейчас. Смотри: холодный июнь, неожиданное потепление на Ивана Купала. Если бы не оно — ты бы не пошла в центр обливаться. А если бы жара стояла давно — здесь, на Алтае, нас бы ждала толпа туристов, переполненные отели и очередь из желающих забраться на вершину Виолиной горы.

— Так забавно слышать, как ты ее так называешь!

— Но мы же условились, это гора Виолина. В общем, я к чему: здорово все совпало, да?

— Да, лучше некуда.

— В следующие выходные сюда уже повалят туристы… Уже не посидишь вот так вот вдвоем в ресторане…

— А давай останемся? — вдруг предложила Виола. — Еще хотя бы на пару дней! Туристы массово повалят на Алтай к выходным, а до их наступления, вполне возможно, мы тут так и будем одни. Что скажешь?

— А почему бы и нет? — согласился Витя и так просто и буднично добавил: — Если я завтрашний день переживу — останемся тут хоть на всю жизнь.

И вот опять… Виола поняла: он не забывал об этом ни на секунду. Весь этот чудесный день он провел не только с ней, но и со Смертью, тень которой постоянно видел над собой.

— Вилка, — он посмотрел ей в глаза и неожиданно накрыл ее руку, лежавшую на столе, своей ладонью, — я не знаю, что произойдет завтра. Вполне может быть, что ты права, и я вижу лишь возможное будущее, которое можно изменить, например, уехав за тридевять земель с девушкой, которую знаешь всего пять минут. А может быть, я завтра умру. Но что бы завтра ни произошло, я не хочу, чтобы это зацепило тебя, понимаешь? Поэтому я попрошу тебя об одном: завтра слушайся меня беспрекословно, хорошо? Если я скажу «Беги» — ты бежишь, не думая о том, как там я. Просто бежишь! Договорились?

— Ты что-то знаешь? — подалась вперед Виола. — Ты видел что-то еще, о чем мне просто не говоришь?

— Да ничего я не видел! И ничего не знаю.

— Тогда к чему ты завел этот разговор?

— Вот именно к тому, что я ничего не знаю о завтрашнем дне. Кроме одного: я завтра умру. Утром. Все! На этом мысль обрывается. Никаких картин апокалипсиса или бьющей в меня молнии, ничего! Потому и говорю: что бы завтра за мной ни пришло — тебя это задеть не должно.

— Но я тебя не брошу!

— Я и не прошу меня бросать. Просто не лезь на рожон и все. Пойми: я — телекинетик, меня очень сложно убить. И если кто-то или что-то окажется на это способен — ты этому никак не помешаешь. Просто весовые категории не те. Понимаешь?

— Понимаю… — нехотя признала Виола.

— Мы поняли друг друга? Ты обещаешь завтра меня слушаться?

— Я подумаю.

— Никаких «подумаю». И вообще, что за двойные стандарты? Я же пообещал тебе до завтрашнего обеда не использовать телекинез вообще? Так что давай и ты, принимай мои условия!

Виола посмотрела Вите в глаза. Краснота не уходила, но вроде бы и больше ее не становилось.

— Ладно, согласна!

— Вот и славно.

Закатное марево угасало. Ночь сползла с верхушек гор и расползалась по засыпающему Алтаю. Темнота обволакивала, сворачивалась клубком на порогах домов и домиков, ожидая возможности забраться внутрь. Она не была пугающей, в этой тьме не могло прятаться ничего опасного и желающего причинить тебе вред. Сгущающаяся ночь, спустившаяся с плеч горных великанов, несла с собой только покой и умиротворение… Она была лишь выдохом добрых великанов, стоявших на страже спокойствия как местных жителей, так и гостей сибирской Швейцарии.

Ночь пахла травами, этот запах ласкал и убаюкивал…

А еще темнота принесла с собой нежность…

— Пойдем в номер, — сказала Виола, вставая и решительно беря Витю за руку.

Он удивленно поднял на нее глаза.

— Погоди, рассчитаться же надо!

— Оставь пятитысячную, вряд ли мы больше съели!

— Да уж точно!

Но несмотря на сомнение в голосе, Витя послушался. Положил на стол пять тысяч, придавив их кружкой, чтобы купюру не унесло ветром, и вдруг хихикнул:

— Ты мне Карлсона напоминаешь.

— Я такая же круглая и маленькая?

— Нет. Просто он везде рассчитывался монетками в пять эре, помнишь?

— Не помню. Давно смотрела…

— Не смотреть надо было, а читать!

— Да какая разница?

— И то верно.

Виола уже вела его за руку к номеру.

— Витя, а можно я тебе нескромный вопрос задам?

— Можно. Я, правда, не буду обещать тебе, что отвечу.

— Почему ты настоял на двуспальной кровати? Просто из озорства или было что-то еще?