Тряхнув головой, она сняла кулон и едва устояла на ногах, ощутив невероятную слабость. С трудом опустившись на колени, положила его на алтарь. В тот же миг все линии, точки, завитушки, выдолбленные на абсолютно ровном каменном полу, до этого припорошенные пылью, обозначились слабым голубым сиянием. Из круга вырвался столп света, заставляя зажмуриться всех и каждого. Когда кулон исчез, то пропал и свет. А вслед за ним померкло и сознание Соланж. Тихий шепот нес успокоение и благодать: «Пророчество исполнилось. Исполнилось. Исполнилось...»

Может, то и не шепот был, а последние мысли Хранительницы?

1.

Луч света разогнал темноту, рисуя живописные декорации: бескрайнее, на сколько хватает взгляда, зеленое море с яркими красно-белыми мазками цветков клевера, которые слегка покачивались в нежных объятиях ветра. Три закутанные в мантии фигуры казались явным диссонансом в этом умиротворяющем пейзаже. Они пришли с разных сторон и замерли в центре луга. Чувствуя напряжение, сковавшее людей, ветер тоже разволновался. Он прижимал нежные ростки клевера к земле, трепал мантии, пока не сбросил капюшон с головы мужчины. На вид ему не дашь больше пятидесяти, но вековая печаль в серых глазах подсказывала, что это не так.

Он вздохнул. У рта образовались скорбные морщинки, брови сошлись в одну линию. Взгляд, который мужчина переводил с одной склоненной головы на другую, не предвещал ничего хорошего.

— Дочери мои, я оградил вас от своего вмешательства, — начал он, — в надежде, что сестринская любовь охладит ваши эмоции. Да только этого не произошло.

— В чем моя вина?! — со слезами в голосе воскликнула одна из девушек. От резкого движения ее капюшон упал, явив взору нежный овал лица, алые губы, прямой патрицианский нос и светлые прямые брови над голубыми глазами. Платиновые волосы, заплетенные в тугие косы, венчали голову элегантной короной. Устремив ненавидящий взгляд на вторую девушку, она принялась оправдываться: — Это Яниса украла мой талисман! Я лишь пыталась вернуть свое.

— Если кулон тебе так дорог, отчего ты не уберегла его? — хмыкнула виновница. Полные губы искривились в ухмылке, насмешка плясала в карих глазах. — Теперь он принадлежит мне.

Яниса расстегнула мантию, показывая «яблоко раздора»: черный бриллиант на тонкой серебряной цепочке. Блондинка потянулась к камню, но ее остановил грозный окрик:

— Довольно! Азуна, держи себя в руках. — Мужчина перевел взгляд на младшую дочь. — Яниса, сколько еще ты будешь провоцировать сестру?

Азуна полными обиды глазами смотрела на отца, но отступила, а вот Яниса так и не смогла — а может, и не хотела? — подчиниться его приказу. В ее взгляде, устремленном на сестру, плескалась ненависть.

— Я принял решение, — сообщил Крейн. — Даже мне не под силу вернуть «Сердцу ночи» его чистоту, поэтому камень останется у Янисы…

— Это несправедливо! — воскликнула Азуна.

Она еще многое могла сказать отцу, однако сдержалась, недовольно поджав губы, когда тот поднял руку, призывая к молчанию.

— Камень останется у Янисы, но она не сможет использовать его силу. «Сердце ночи» станет напоминанием о проступке, за который пришлось дорого поплатиться.

— Поплатиться? — девушка вскинула бровь.

— Ты отправишься в изгнание. Но не одна. — Крейн повернулся к старшей дочери. — Азуна отправится с тобой.

— Я?! Что я такого сделала?

— Твоя сестра изводит себя ненавистью, а твой порок — гордость. Вы обе виноваты в произошедшем. Я не буду разбираться, чьей вины в том больше.

— И куда ты нас отправишь, отец?

Даже в эту минуту Яниса не собиралась выказывать родителю должного почтения. Крейн вздохнул, понимая, что многое упустил в воспитании дочери.

— Это станет для вас сюрпризом. А пока я говорю, что больше ни разу вы не сможете использовать свою силу, чтобы навредить друг другу. Такова моя воля.

Не нужны ни заклинания, ни ритуалы — достаточно лишь произнести желаемое.

Крейн создал знак Дороги и махнул рукой:

— Ступайте, дочери мои.

— Но куда? — Азуна со страхом смотрела на голубоватое свечение.

— Это другой мир, где вас никто не знает, где не будет ваших почитателей.

— Новый мир? — переспросила Яниса. В ее голосе прозвучала заинтересованность, а в глазах промелькнуло лукавство. Она уже планировала новые каверзы.

— Навсегда? — ужас читался и в голосе, и во взгляде Азуны. Она не представляла, как ей прожить без веры людей, которая и была источником силы богов.

— Когда я увижу, что вы искупили свою вину, позволю вернуться домой, — обнадежил Крейн. — Но довольно разговоров. Идите!..

Видение оборвалось, будто кто-то выключил телевизор, и Соланж не узнала, как Азуна и Яниса прошли по дороге Крейна на Землю. Еще больший интерес представляла их жизнь после возвращения из ссылки, ведь это могло бы объяснить, почему Яниса неделю назад решила напасть на храм сестры. И как она это повернула, учитывая, что Крейн запретил дочерям вредить друг другу.