– Эй, ты чего замолчал-то? – спросил Георгий.

– Ты нарочно меня послал в больницу, чтобы смертью повязать? – прошипел Феликс.

– А то! – миролюбиво согласился Георгий. – И хватит об этом! Ну, подумаешь, не того козла замочил, дело житейское. Сам виноват, чего он не в том месте не в то время оказался. Ты мне тут без истерик. Деньги, они нервных не любят.

– Это точно, – согласился Феликс. – Лариса отчего-то все Катьку поминает. Звонит ей, не знает еще, что Катерина убита. Очень она ей нужна. А еще она сказала, что я без нее все равно не смогу деньгами из чемодана воспользоваться, дескать, она фишку такую придумала.

– Врет! – не слишком уверенно произнес Георгий. – Но сейчас главное – чемодан достать, а потом мы с твоей Ларисой разберемся. Значит, вывернулся Кулик? Ну, такое видно его счастье, пускай пока погуляет. Ну, это же надо придумать – какой-то совершенно посторонней бабе чемодан с деньгами отдать!

– Он-то думал, что там – любовные письма, – напомнил Феликс.

– Ох, не могу! – рыкнул Георгий. – Вот из-за таких идиотов никогда дело не сделать!

– Ты уж молчал бы! – не выдержал Феликс. – Как ты сам с Катькой лоханулся!

– Говорю тебе – случайно все это вышло! Хотел ее на свою сторону перетянуть, она – ни в какую!

– Тогда ты решил ее запугать, а она не испугалась, – насмешливо сказал Феликс.

– Вот именно, она – не ты! Боролись мы, она и напоролась на нож… Ладно, едем сейчас к Кулику. Твоя Лариса права: надо за ним проследить, а то как бы дел не наворотил он с перепугу…

В коридоре ветеринарной клиники сидели на поставленных в ряд жестких стульях озабоченные люди со своими домашними любимцами. Первой, перед самой дверью кабинета, была заплаканная девочка с коробкой из-под обуви в руках, за ней – старушка с толстой, мучительно храпящей болонкой, женщина средних лет с попугаем в клетке, кривоногий, короткостриженый парень с бультерьером и богато одетая дама с французским бульдогом на коленях. За этой-то дамой и занял очередь донельзя взволнованный Сан Саныч. Бейсик сидел у Надежды на руках, презрительно поглядывая на изнеженного бульдожку.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился маленький седой человечек с густыми бровями и большим крепким крючковатым носом, делавшим его похожим на попугая.

– Ну-с, что у нас тут? – Ветеринар оглядел приемную поверх очков. – Много, много! Ну, мы сейчас разберемся… девочка, у тебя тут кто?

– Черепаха, – девочка громко всхлипнула и протянула врачу открытую обувную коробку.

Ветеринар наклонился над коробкой. Казалось, он собирается клюнуть ее своим попугайским носом.

– Как нас зовут? – спросил он, обращаясь, по-видимому, к черепахе.

– Тортилла… – девочка снова горестно всхлипнула. – Ее звали Тортилла!

– Что значит – звали? – Ветеринар поднял на девочку выпуклые птичьи глаза. – Хорошая черепаха, упитанная!

– Доктор, но она же не шевелится! Она умерла!

– Глупости! – Старичок вскинул голову, и Надежде показалось, что он щелкнул клювом. – Тортилла просто спит!

– Но она уже несколько дней не шевелится!

– Обыкновенная спячка! Ты разве не знаешь, что черепахи впадают в спячку? Следующий у нас кто? – И ветеринар повернулся к старухе с болонкой. Приподняв очки, он недовольно проговорил: – Ах, это у нас опять Фрося! Старая знакомая! Фрося снова объелась! Мамочка, ну сколько можно вам повторять – ей нельзя много есть! Особенно сладкого и мучного!

– Но она просит! – жалобно пробормотала старушка. – Она на меня смотрит и просит! Я же не могу морить ее голодом…

– Голодом? – возмущенно повторил ветеринар. – Да у нее третья степень ожирения! Мамочка, вы что – хотите ее погубить? В ее возрасте лишний вес совершенно недопустим!

– А она так глядит, что я ничего не могу поделать… сердце ведь не камень! Что же мне делать, доктор?

– Сутки голода, и навсегда исключить сладкое и мучное!

Он перешел к женщине с попугаем и наклонился к клетке. Сходство его с птицей стало просто поразительным.

– Так, что у нас тут?

– Доктор, он молчит! – взволнованно проговорила хозяйка.

– Что значит – молчит? – Доктор снял очки и тщательно протер стекла полой халата.

– Молчит – значит молчит! Как рыба об лед! До сих пор разговаривал без умолку, а сегодня рта… то есть клюва не открывает. То есть открывает только для того, чтобы поесть. А ведь он был такой разговорчивый! Такой общительный! И про погоду, и про политику мог…

– Да? – недоверчиво проговорил ветеринар, снова надел очки и наклонился к клетке. – А зовут нас как?

– Арчибальд, – смущенно сообщила хозяйка. – Для близких друзей – просто Арчи…

– Ах, Арчи… – ветеринар склонил голову набок и как-то странно защебетал. Попугай, который до сих пор не проявлял никакого интереса к происходящему, неожиданно оживился, точно так же, как старичок, склонил голову и тоже защебетал. Некоторое время они так переговаривались, наконец ветеринар распрямился, потер поясницу и повернулся к хозяйке попугая.

– Все понятно, – он снова снял очки и прикрыл выпуклые глаза морщинистыми веками. – Арчи на вас серьезно обиделся. Уж не знаю за что, все-таки это птица, а не человек, но, может быть, вы сами вспомните? Он обиделся и не хочет с вами разговаривать!