– Прибереги его, монах. Не знаю, сколько вам тут быть. И все равно благодарю. Давненько мне не приходилось пробовать хорошего вина… Ну, что ж, давайте есть.

Снеди оказалось на удивленье много, разной и вкусной. Копченое мясо и рыба разных видов (похоже, что и впрямь рыбачить здесь было где), какие-то орехи, овощи, грибы. В отдельной чашечке бугрились горками всяческие сласти – Жуга попробовал, налил себе воды. Задумался о чем-то. Наконец, когда с трапезой было покончено, решился спросить.

– Рагнур, – тот повернулся. – Скажи… Мы пленники?

Гном ответил не сразу. Помедлил.

– Король Лаутир решит вашу судьбу. Позже. Но в моем доме вы в гостях.

– Тогда, если можно… покажи мне город.

Поколебавшись, гном кивнул и встал из-за стола.

– Пойдем. Меч можешь взять с собой.

– Э! Э! – засуетился Шварц. Зашарил по полу, отыскивая сапоги. – Постойте! Я с вами.

* * *

На то, чтоб обойти хотя бы половину циклопической пещеры, понадобился весь остаток дня. Бертольд непрерывно ахал и охал, вертел головой и украдкой то и дело пытался сковырнуть со стены какой-нибудь камешек, впрочем, безрезультатно. Рагнур не обращал на него внимания. Они прогулялись на площадь, сходили к фонтанам, прошлись по аллее ко дворцу короля Лаутира, куда их, правда, не пустили, и напоследок задержались у больших водяных часов, установленных на площади, где долго наблюдали за перетеканием мерцающей воды в бочоночках с делениями и трубках зеленоватого стекла. Раз в сутки хитроумный механизм опорожнял мерную чашу, сливая воду в маленький бассейн, облицованный белым мрамором. Угловатые, строгие формы клепсидры выглядели на фоне круглых маленьких домов сурово и торжественно. Жуге невольно вспомнился Гаммельнский собор.

Везде сновали гномы. Неторопливые, обстоятельные как в отдыхе, так и в работе, стучали молотками в кузнях и гранильных мастерских, выдували стекло, ткали дивные цветные гобелены. Пару раз им встретились забойщики, толпой шедшие с работы, все в угольной пыли и крошке. И всюду были часовые, вооруженные тяжелыми топорами. Бертольд, завидя их, заметно приуныл.

Они вышли за городскую окраину и свернули в широкий проход, который вскоре вывел всех троих в не менее обширную пещеру, где под высокими темными сводами серебрилось зеркало воды. Огромная плотина черного диабаза перегораживала русло подземной реки, которая и разлилась здесь черным озером, оставив от себя лишь вытекавший из каменных ворот ручей. Стояли часовые. Капала вода. Чуть в отдалении пологий берег устилали плиты белого известняка, истертые за годы тысячами ног. Вода была кристально прозрачна и чиста.

– Можете искупаться, – сказал Рагнур. – Но только не ходите к водостоку – затянет. У этого берега вода теплая. Подземные источники.

– А ты?

– Я сделал это раньше вас.

Предложение подоспело как нельзя более кстати – Жуга и Бертольд совершенно заскорузли от грязи. Искупавшись и приведя себя в порядок, оба почувствовали себя отдохнувшими. Сразу захотелось есть.

– Скажи, Рагнур, – Жуга пригладил волосы и собрал их в пучок на затылке. Поднял меч. – А что за работа здесь у тебя?

– Я хранитель Лестницы Для Тех, Кто Устал, – ответил гном. – Мы проходили мимо, если помнишь, и сейчас пройдем опять на обратном пути. Вон она, видишь?

– Кто же охраняет ее сейчас, если ты тут? – спросил Шварц.

– Ты думаешь, что хранитель один? – ответил Рагнур, и на лице его впервые проглянуло нечто, похожее на грустную улыбку.

Они приблизились и замерли у края. Часовой невозмутимо кивнул, завидев Рагнура, покосился на меч на спине у Жуги, после чего потерял к людям всякий интерес.

Щербатые ступени по спирали уходили вниз, в глухую темноту отвесной штольни. Перила черного нефрита ограждали провал. Больше там не было ничего.

– Для чего она? – спросил Жуга, облокотившись на перила.

– Народ хазад живет долго, – помолчав, сказал Рагнур. – Многие устают и уходят. Смерть не для нас, наш путь иной. По этой лестнице можно только спуститься.

– А это?

Шварц поднял взгляд.

На полированной стене рядами были высечены руны.

– Здесь что-то написано…

– Да, – кивнул двараг. – Это сделали не мы. Светлый народ, уходя, оставил здесь эти стихи.

– Эльфы?

– Да. Перворожденные.

– Исусе… – прошептал Бертольд, перекрестился и забормотал вполголоса молитву.

– Ты можешь не креститься, человек, – вновь усмехнулся гном. – Здесь это ни к чему. Мне тысяча пятьсот двенадцать лет, я старше вашего бога-плотника. И я еще не самый старший в колене Синдри тангар. Вот так-то.

Гном умолк.

– Ты можешь их прочесть?

– В них нет смысла.

Жуга почувствовал, как колет руку под браслетом.

– И все таки… Прошу тебя, пожалуйста прочти.

– Хорошо, – ответил тот. – Это Старшая речь, но когда-то был сделан и перевод… Я попробую вспомнить.

Минуту– другую двараг смотрел на стену, насупившись и шевеля губами, затем принялся читать:

Пыльным зеркалам не увидеть бой,

Напряжение сердца уходит в эфир.

И в итоге немногие будут с тобой,

Когда кончится лес и начнется тир.

Те, что родились с пеной у рта