– Который? – хмуро спросил Яльмар, оборачиваясь к мальчишке.

– Этот, – Ян указал рукой.

Пришлось плыть. Лодку позаимствовали у рыбачьих причалов – всего-то и делов оказалось, что канат отвязать. Будь лодка прикована цепью, викингу пришлось бы повозиться, но цепь и хороший замок иной раз стоили целого состояния, и рыбаки попросту уносили на ночь весла домой. Недолго думая, Яльмар разрубил пополам длинный шест и, вставив половинки в уключины, уселся на скамью. Спутник его примостился на корме.

Светало. Грязная вода бухты была холодна и неподвижна. Янко сидел молча, нахохлившись как воробей, и изредка косился на викинга. Яльмар греб мощно и размеренно, почти не оборачиваясь, и вскоре из тумана возникла темная громада корабля. Стараясь не шуметь, Яльмар обогнул его кругом и направил лодку к носу корабля, как вдруг на палубе хлопнула дверь, кто-то крикнул сдавленно, а через миг тишину зимнего утра заполнили звуки яростной потасовки. Яльмар расплылся в злорадной улыбке.

– Ха! – вскричал он, схватил веревку и одним движением привязал лодку к якорному канату. – Да мы вовремя! Они таки задали им жару!

Яльмар сунул топор за пояс и полез вверх по канату.

– А мне что делать?! – крикнул ему вслед Ян.

– Жди здесь, – буркнул тот, не оборачиваясь. – Я скоро!

И перевалившись через борт, исчез из виду.

* * *

Трое матросов замерли, ошеломленно глядя на топор, а через миг на палубе черной тенью возник и сам викинг с огромным ножом в руке. Первое оцепенение прошло. Жуга опустил взгляд, увидел, как один из моряков силится выдернуть застрявшую секиру, и ударил, не раздумывая. Тот упал. За рукоять тут же ухватился второй. Секира не поддавалась.

– Не трожь топор, дурак, – негромко и даже как-то ласково сказал Яльмар, медленно приближаясь. – Мне ведь и ножа хватит…

С кормы донеслись крики и топот ног.

– Зерги! – с трудом выдохнул Жуга и бросился туда.

Яльмар понимающе мотнул головой:

– Иди, я справлюсь.

У трюмного люка дрались – пятый моряк поймал-таки мальчишку, и теперь тот вырывался, кусаясь и царапаясь. Силы были явно неравны. Жуга рванулся на помощь, но на полпути с ужасом увидел, что опоздал: весь в крови, моряк в бешенстве оттолкнул паренька прочь.

Люк был раскрыт.

Зерги зашатался, ощутив ногою пустоту, какое-то мгновение держался на краю, нелепо взмахивая руками, и со сдавленным криком рухнул вниз.

Глухой удар совпал с коротким «Хак!»выбитого из легких воздуха, и воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая криками и тяжелым пыхтением – где-то на носу корабля охотился Яльмар.

– Зерги… – запоздало повторил Жуга и смолк.

Моряк обернулся и переменился в лице.

– Сволочь… – Жуга сжал кулаки и двинулся вперед. – Мальчишку… Сволочь.

– Не подходи! – крикнул тот, отступая к борту. – Не подходи, слышишь, ты!

Словно не слыша, Жуга придвинулся ближе и замер в двух шагах от моряка. Облизнул пересохшие губы.

Он стоял недвижно, изодранный, страшный, весь какой-то скособоченный. Один его глаз заплыл синяком, рыжие волосы побурели от крови. Рубаха была разодрана на груди, и там, на загорелой коже белел огромный давний шрам.

Жуга молчал, и моряк приободрился.

– Только попробуй тронь! – осклабился он. – Вся команда на берегу. Случись что со мной – и тебе не жить. А твоей родне и друзьям тем более.

– У меня нет родичей, – хрипло сказал Жуга и поднял голову. В глазах его была пустота. – У меня нет друзей.

И коротко, без замаха ударил его в лицо.

В воздухе мелькнули обтянутые сукном ноги в башмаках, снизу донесся всплеск, и ганзеец скрылся под водой. На мгновение показалась голова – моряк забарахтался, крича, в ледяной воде Галленской бухты, вынырнул раз, другой, и погрузился снова, теперь уже навсегда.

Жуга постоял, бездумно глядя на гаснущие круги, подошел к трюму и начал спускаться, осторожно нашаривая ступеньки узкой деревянной лестницы.

Зыбкий свет раннего утра не в силах был разогнать темноту в трюме. Пахло перцем, вином, свежей кровью и еще чем-то, непонятно чем. Жуга пошарил вокруг себя руками, наткнулся на что-то большое и мягкое и придвинулся ближе.

– Зерги!

Ответа не было.

– Зер… – Снова позвал он и осекся, ощутив, как шевельнулись под пальцами раздробленные кости затылка. Грубую ткань капюшона пропитала кровь. Жуга затаил дыхание и склонился к его груди, прислушиваясь.

Сердце не билось.

Помедлив, Жуга поднял на руки безжизненное тело, встал и медленно полез наверх.