– Под носом не только у вас, – сухо сказал Деспард. – Но и уголовно-следственного отдела.

– Вот это было, вероятно, серьезной ошибкой, – мрачно заметил Пуаро. – Добродушный, прямолинейный инспектор Баттл, может, и имеет сходство с дубом, но в голове у него отнюдь не опилки.

– Согласен, – сказал Деспард. – Он только прикидывается мямлей, в действительности же очень умный и способный офицер.

– И я думаю, он хорошо проявляет себя в деле.

– Да, совсем недурно. Видите того симпатичного парня с военной выправкой на заднем сиденье?

Пуаро посмотрел через плечо.

– Сейчас здесь никого, кроме нас, нет.

– А-а, значит, внутри. Ни на шаг от меня не отстает. Очень расторопный. Внешность меняет. Большой мастер.

– А вас не обманешь. Глаз у вас острый.

– У меня хорошая память на лица, даже на лица чернокожих, а это совсем не пустяк.

– Вот такой человек мне и нужен, – сказал Пуаро. – Какая удача, что я вас сегодня встретил! Мне нужен человек с верным глазом и цепкой памятью. Malheureusement [77] , такое сочетание редко. Я ставил вопрос доктору Робертсу – безрезультатно, мадам Лорример – то же самое. Теперь я испытаю вас и посмотрю, добьюсь ли желаемого. Вернитесь мысленно назад, в комнату мистера Шайтаны, где вы играли в карты, и скажите, что вы помните.

Деспард удивился:

– Не совсем понимаю вас.

– Опишите мне комнату, ее обстановку, предметы.

– Не знаю, смогу ли тут помочь, – медленно произнес Деспард. – Эта комната была не из приятных, на мой взгляд. Непохожа на комнату мужчины. Много парчи, шелка и всякой дряни. Такая же, как и сам Шайтана.

– Подробности, пожалуйста…

– Боюсь, не обратил особого внимания… Ну, несколько хороших ковров. Два бухарских, три или четыре отличных персидских, в том числе Хамадан [78] и Тебриз [79] . Довольно хорошо обработанная голова южноафриканской антилопы, нет, – она была в холле. От Роланда Уорда, я полагаю.

– Вы же не думаете, что покойный мистер Шайтана увлекался охотой на диких животных?

– Нет, не думаю. Держу пари, он ничем другим не занимался, кроме сидячих игр. Что еще там было? Простите, что подвожу вас, но я действительно мало чем могу помочь. Везде лежало множество безделушек. Столы от них ломились. Единственная вещь, на которую я обратил внимание, – это довольно смешной идол. Остров Пасхи [80] , наверное. Хорошего полированного дерева. Такие попадаются редко. Кроме того, были разные малайские штуковины. Нет, сожалею, но я вам не помощник.

– Неважно, – сказал Пуаро, словно слегка раздосадованный, и продолжал: – Вы знаете миссис Лорример. Представить себе не можете, какая у нее память на карты! Она смогла припомнить почти все заявки и раздачи. Изумительно!

Деспард пожал плечами.

– Бывают такие женщины. Играют, я полагаю, целыми днями, часто неплохо играют.

– Вы бы не могли так, а?

Майор покачал головой.

– Я помню всего пару раздач. Одну, где я мог сыграть на бубнах, но Робертс перебил мне игру, а сам – подсел, только мы его не удвоили, к сожалению. Помню еще бескозырную. Ненадежное дело – все карты не те. Подсели без двух.

– Вы часто играете в бридж?

– Нет, так, иногда. Хотя игра эта хорошая.

– Вы ее предпочитаете покеру?

– Лично я – да. В покере слишком много азарта.

– Думаю, что мистер Шайтана не играл ни в какие игры, в карточные то есть, – задумчиво сказал Пуаро.

– Только в одну игру Шайтана играл постоянно, – мрачно заключил Деспард.

– В какую же?

– В самую подлую.

Пуаро помолчал немного.

– И вы это знаете? Или только предполагаете?

Деспард стал красным как кирпич.

– Вы имеете в виду, что следует сослаться на источник? Я полагаю, это правда. Словом, сведения точные. Я случайно узнал. Но я не могу открыть вам источник. Информация, которую я получил, адресована мне лично.

– Вы хотите сказать, что дело связано с женщиной или женщинами?

– Да, Шайтана – подлец, он предпочитал иметь дело с женщинами.

– Вы думаете, он шантажировал их? Интересно.

Деспард покачал головой:

– Нет, нет, вы меня не так поняли. В определенном смысле Шайтана был шантажистом, но не обычного толка. Для него не представляли интереса деньги. Он был духовным вымогателем, если только так можно выразиться.

– И он получал… что именно?

– Он получал удовольствие. Единственно, чем я это могу объяснить. Получал наслаждение, наблюдая, как люди боятся и дрожат перед ним. Я полагаю, это позволяло ему чувствовать себя не какой-нибудь букашкой, а человеком значительным. Весьма эффектная поза перед женщинами. Стоило ему только намекнуть, что ему все известно, как они начинали ему рассказывать такое, чего он, может быть, и не знал. Это удовлетворяло его своеобразное чувство юмора. Он самодовольно расхаживал потом с мефистофельским видом: «Я все знаю! Я великий Шайтана!» Шут проклятый!