– Да, именно сейчас. Как можно скорее. Очень любезно с вашей стороны.

– Не стоит благодарности. Разрешите, я пройду через лес.

– О да, конечно… Это кратчайший путь. Очень вам благодарна, мосье Пуаро!

Задержавшись, чтобы смахнуть несколько соринок с бортов пиджака и облачиться в свое легкое пальто, Пуаро вышел из дому, пересек дорогу и поспешил по тропинке через каштановую рощу. У бассейна никого не было. Полицейские закончили свою работу и ушли. В мягком туманном осеннем свете все выглядело безмятежно и мирно.

Пуаро заглянул в павильон. Он заметил, что накидку из чернобурых лисиц уже убрали, а шесть спичечных коробков все еще лежали на столике около дивана. Он снова удивился, откуда они здесь взялись.

«Совсем неподходящее место держать спички… здесь сыро. Возможно, один коробок для удобства… но не шесть!»

Пуаро наклонился над крашеным железным столиком. Поднос с бокалами тоже был убран. Кто-то набросал карандашом на столике небрежный рисунок какого-то совершенно кошмарного дерева. Эркюлю Пуаро было просто больно смотреть на него, оно оскорбляло его строго упорядоченный ум. Пуаро щелкнул языком, покачал головой и поспешил по дорожке к дому, с удивлением думая о причине такого срочного вызова.

Леди Энкейтлл ждала у застекленной двери и сразу же увлекла его в гостиную.

– Очень любезно с вашей стороны, мосье Пуаро! – Она тепло пожала ему руку.

– К вашим услугам, мадам.

Руки леди Энкейтлл взлетели в выразительном жесте, прекрасные голубые глаза широко раскрылись.

– Видите ли, все так сложно! Инспектор Грэйндж лично беседует с Гадженом, нет, допрашивает… снимает показания… Какой термин тут подходит? Вся наша жизнь здесь зависит от Гаджена, и он, безусловно, вызывает сочувствие. Просто ужасно, что его допрашивает полицейский, пусть даже сам инспектор Грэйндж. Хотя, мне кажется, инспектор Грэйндж – приятный человек и хороший семьянин. Я полагаю, сыновья… и он, наверное, помогает им по вечерам с «Меккано [54] »… и жена, которая содержит дом в идеальной чистоте, хотя у них несколько тесновато…

Эркюль Пуаро удивленно мигал, следя за тем, как леди Энкейтлл разворачивала перед ним воображаемую картину семейной жизни инспектора Грэйнджа.

– Между прочим, у него какие-то опущенные усы, – продолжала леди Энкейтлл. – Я думаю, что чересчур чистый дом может быть иногда гнетущим… Как лица больничных медицинских сестер. Их лица прямо-таки блестят от мыла! Впрочем, это чаще за границей – там не поспевают за прогрессом! В лондонских частных лечебницах много пудры и по-настоящему яркая губная помада. Но я хотела сказать, мосье Пуаро, вы в самом деле должны прийти к нам на ленч, когда вся эта нелепая история будет позади.

– Вы очень добры.

– Я лично не против полиции, – сказала леди Энкейтлл. – И нахожу это довольно интересным. «Разрешите помочь вам по мере сил», – сказала я инспектору Грэйнджу. Он кажется сбитым с толку, но методичным. Для полиции так важно определить мотив, – продолжала она. – Кстати, о больничных сестрах… Мне кажется, что Джон Кристоу… Медсестра с рыжими волосами и вздернутым носиком… довольно привлекательная. Конечно, все это было давно, и полиция может не заинтересоваться. Но, вообще говоря, неизвестно, что приходилось выносить бедняжке Герде. Она принадлежит к типу преданных людей, не так ли? Или попросту верит всему, что ей говорят. Я думаю, это разумно, если у человека нет большого ума.

Совершенно неожиданно леди Энкейтлл распахнула дверь в кабинет и увлекла за собой Пуаро, оживленно воскликнув: «Вот и мосье Пуаро!» Она проскользнула мимо него и исчезла, закрыв за собой дверь. Инспектор Грэйндж и Гаджен сидели у стола, в углу расположился молодой человек с записной книжкой. Гаджен уважительно поднялся со стула.

Пуаро поспешно извинился:

– Я сейчас уйду. Уверяю вас, я не имел ни малейшего представления, что леди Энкейтлл…

– Нет-нет, пожалуйста. – Усы Грэйнджа в это утро выглядели еще более пессимистично.

«Может быть, – подумал Пуаро, пораженный недавним описанием инспектора, сделанным леди Энкейтлл, – может быть, в доме была большая уборка, или, возможно, купили индийский медный столик, так что бедному инспектору повернуться негде…»

Пуаро сердито отогнал эти мысли. Слишком чистый, но тесноватый дом инспектора Грэйнджа, его жена, сыновья с их увлечением «Меккано» – все это измышления беспокойного ума леди Энкейтлл. Однако живость и правдоподобие этой картинки заинтересовали его.

– Садитесь, мосье Пуаро, – предложил Грэйндж. – Мне хотелось кое о чем спросить вас. Я уже почти закончил.

Он снова обратился к Гаджену, который почтительно, хотя против воли, занял свое место, и повернул к собеседнику невозмутимое лицо.

– И это все, что вы можете вспомнить?

– Да, сэр. Все было как всегда, сэр. Никаких неприятностей.

– Меховая накидка… в летнем павильоне у бассейна. Кому она принадлежит?

– Вы говорите, сэр, о меховой накидке? Я заметил ее вчера, когда уносил бокалы из павильона. Эта вещь не принадлежит никому в доме, сэр.

– Чья же она?

– Возможно, она принадлежит мисс Крэй, сэр. Мисс Веронике Крэй, киноактрисе. На ней было что-то похожее.