Маркиз подумал, что если здесь, на вокзале, планируется заказное убийство, то лучшего места и не найти: в этой толчее ничего не стоит вплотную подобраться к жертве, чтобы произвести точный выстрел или нанести смертельный удар ножом, и также ничего не стоит скрыться с места преступления, смешавшись с толпой. Поэтому так стремился Вячеслав Сергеевич перехватить это письмо. Единственный шанс спасти прибывающего сюда человека – это сохранить в тайне его приезд…

С другой стороны, если некто неизвестный знает, что за ним ведется такая охота, почему он выбрал поезд? Почему не предпочел более безопасный транспорт – допустим, самолет? Может быть, потому, что на самолете труднее утаить сам факт своего появления в городе?

Леня медленно прошел по центральному залу вокзала, вышел на перрон.

На той платформе, к которой вот-вот должен подойти поезд из Сибири, уже стояли встречающие, и носильщики со своими тележками переминались с ноги на ногу, закуривали в ожидании работы.

Если вся информация о прибывающем пассажире содержалась в письме, то тем, кто готовится к встрече, неизвестен номер вагона. Значит, чтобы не пропустить его, они должны находиться возле самого начала платформы, перед выходом в город, чтобы видеть пассажиров всего состава…

Леня внимательно присмотрелся к началу перрона. Здесь было всего пять-шесть человек – озабоченная женщина средних лет в поношенной дубленке, мордатый тридцатилетний мужик в коротком дорогом пальто, с небольшой кожаной папочкой в руке, привлекательная, хорошо одетая молодая женщина с хорошенькой, очень похожей на нее дочкой, две оживленные старушки… в принципе, никто из этих людей не был похож на киллера, даже мужчина с папкой: он для такой функции был слишком заметен, такому трудно скрыться после выстрела. Вполне может быть киллером и женщина…

Маркиз повернулся к зданию вокзала, чтобы свериться с электронным табло. До прибытия поезда «Лена» оставалось две минуты.

Глядя на табло, Леня краем глаза заметил в том же направлении какой-то яркий блик. Он моргнул и еще раз посмотрел в ту же сторону. Возле входа в здание вокзала стояли передвижные леса, те самые, которые накануне Леня видел в кассовом зале. И именно оттуда, с верхней площадки этих лесов, снова блеснул ему в глаза солнечный зайчик.

Леня сделал равнодушное лицо и медленно двинулся в сторону лесов.

Сбоку к ним была прислонена раздвижная алюминиевая лестница.

«Ага, – подумал Маркиз, – это его путь отхода! Оттуда, сверху, он идеально просматривает перрон, а как только выстрелит – спустится по этой стремянке и смешается с толпой! Или наоборот – эта стремянка оставлена здесь для отвода глаз, она слишком заметна, а на самом деле киллер будет уходить другим путем…»

Маркиз не успел додумать эту интересную мысль, потому что заметил в нескольких шагах от себя нечто удивительное.

То есть как раз ничего удивительного на первый взгляд не было. Возле входа в здание вокзала стояла, приоткрыв рот и удивленно разглядывая яркую городскую толпу, крестьянка из какого-нибудь забытого Богом медвежьего угла. Короткий тулуп с торчащими из него клочьями овчины был перепоясан потертым кожаным ремешком, голова обвязана клетчатым шерстяным платком, чуть не до глаз закрывающим лицо, на ногах – стоптанные валенки, в руке – узелок…

Все в этой крестьянке было какое-то нарочитое, театральное, а самое главное – Леня узнал этот продранный тулупчик. Он осторожно обошел «крестьянку» и, ухватив ее за локоть, вполголоса спросил:

– Скотину-то на кого оставила?

– Ка… какую скотину? – женщина испуганно повернулась к нему. – Отпусти меня, дяденька! Мы люди темные, этих ваших городских дел не знаем! Отпусти меня, дяденька, а то я полицию позову!

– Какую скотину, спрашиваешь? – повторил за ней Маркиз, оставив без внимания упоминание о полиции. – Известно, какую: кота, попугая, а главное – волкодава своего карликового… и как же, интересно, ты умудрилась, Лолка, встать в такую рань? Обычно тебя и в десять утра пушками не разбудишь!

– Ну, Ленька, ты даешь! – возмутилась «крестьянка». – Я так отлично загримировалась, а ты меня расколол! Как это тебе удалось?

– Очень просто, – проговорил Леня, отведя ее в сторону, – во-первых, ты, дорогая, как обычно, переиграла. Где ты сейчас видела деревенскую тетку с узелком? Сейчас в любой дыре можно обзавестись недорогой сумкой на колесиках! И платок в наше время крестьянка в город ни за что не наденет, найдет какую-нибудь меховую шапку… а самое главное, я этот тулупчик слишком хорошо помню, мы же его с тобой один раз уже использовали в качестве реквизита! Я вот эту дырку сам проделал, для достоверности!