– Что это значит – «станешь нашей»?

– Останешься нашей возлюбленной, пока не состаришься или не разонравишься нам. Тогда ты уйдешь в Город света.

Я громко фыркнула.

– Нет, спасибо! Как я уже сказала, меня это не интересует!

– Не волнуйся, – поспешно заверил меня Шала, – ты еще не скоро состаришься! Ты будешь с нами много-много столетий!

– Угу, понятно. Видите ли, у меня совершенно другие планы. Я собираюсь жить долго и счастливо с одним из них. – Я указала на Рена и Кишана. – Между прочим, вам бы не помешало поучиться у них правильному отношению к женщинам! Зарубите себе на носах – ни один из этих мужчин никогда не бросил бы меня только потому, что я состарилась! И они уж точно не предложили бы мне занять место в гареме! Вы не можете предложить мне ничего, сравнимого с тем, что дадут мне они.

– Но мы готовы исполнить любые твои пожелания! Скажи нам, чего ты хочешь, и мы все сделаем, – воскликнул Вайи.

– Да? Отлично! Я хочу, чтобы рядом со мной был мужчина, который меня любит, а не тот, кто собирается поработить меня, чтобы я скрашивала его одиночество, когда ему вдруг захочется тепла. И не тот, кто легко забудет меня ради другой. Я хочу настоящей любви, но вряд ли вы сможете мне ее дать. Вы даже не знаете, что это такое! Если бы вы по-настоящему любили свою Лавалу, вы бы хранили память о ней, а не заманивали бы к себе бедных девушек, тщетно пытаясь отыскать возлюбленную! Не думаю, что Лавала бы этого хотела.

Вайи схватил меня за руку и больно выкрутил запястье.

– Да кто ты такая, чтобы говорить нам, чего бы хотела или не хотела наша Лавала? Откуда тебе знать, что она бы думала и чувствовала?

– Я тоже девушка, и меня тоже любят два брата. Вам не кажется, что это позволяет мне понять вашу любимую? – дерзко спросила я.

Шала взял меня за локоть и резко развернул к себе. Лицо его потемнело от гнева.

Я грубо расхохоталась.

– Полагаю, медовый месяц закончился?

– Сладость моя, ты все равно пройдешь испытание, хочешь ты этого или нет, а после этого мы научим тебя уважать нас и наше могущество, – пригрозил он.

– Ваше могущество меня не беспокоит. Что же касается уважения, то Рен и Кишан его заслужили. Вы оба и мизинца их не стоите! Я никогда не буду вашей!

Владыки в гневе отшвырнули меня прочь, так что я растянулась на подушках.

– Принесите зерцало! Живо! – прогремел Шала.

Слуги вбежали в покои, неся чудом восстановленное зеркало. Братья схватили меня за руки и подтащили к блестящему стеклу.

– Посмотри в него и скажи, что ты видишь! – приказал Вайи.

Я поняла, что с меня уже довольно. Улыбнувшись своему отражению, я подняла руку и выпустила молнию в стекло. Осколки разбитого зеркала разлетелись во все стороны. Я, как могла, пригнулась, но все равно меня посекло в нескольких местах. Ничего серьезного, но я зашипела от боли. Владыки выпустили мои руки и отпрянули в стороны.

Тем временем по другую сторону стекла тоже происходили события. Рен схватил удалявшегося слугу и швырнул его об стену головой вперед. Стекло растаяло, как туман, и братья, вбежав в образовавшееся отверстие, встали между мной и Владыками пламени.

Кишан выхватил из-за пояса золотой меч, рассек лезвием воздух, и оно увеличилось в длине. Один поворот рукояти – и вот уже в руках у Кишана оказались два меча, один из которых он подал Рену.

Наставив меч на Владык, Кишан тихо спросил:

– Почему бы вам для разнообразия не попробовать свои силы на ком-нибудь чуть более равном вам по силам?

Близнецы во все глаза уставились на Кишана, потом переглянулись… и расхохотались.

– Как забавно! – воскликнул Вайи. – Они хотят сразиться за свою женщину.

– Может, позволим им? – предложил Шала. – Они чем-то напоминают мне нас, какими мы были много-много веков тому назад.

Они смерили взглядами Рена и Кишана, еще немного подумали и приняли решение.

Шала хлопнул в ладоши. Когда слуга явился на его зов, он приказал:

– Подготовьте поле битвы и принесите наше оружие.

Слуга со всех ног умчался выполнять приказание, вскоре снаружи донесся звук боевой трубы.

– Мы будем столь великодушны, что позволим вам подготовиться, – сказал Вайи. Он щелкнул пальцами, языки пламени заплясали вокруг нас.

– Эй, послушайте! – закричала я. – Вы не так поняли! Мы пришли сюда за…

Но было уже поздно. Пламя охватило нас, у меня закружилась голова, тошнота подступила к горлу.

Когда огонь погас, мы очутились на плоской каменистой площадке высоко-высоко над долиной. Вряд ли отсюда можно было самостоятельно спуститься вниз. Храм горел и переливался где-то далеко-далеко у нас под ногами. Напротив, на другой стороне долины, возвышалась черная гора.

Быстро осмотревшись, я обнаружила, что черные камни, лежавшие у нас под ногами, рассыпаются в пыль, если на них наступить.