– А без этого своего словца вы никак не можете? – резко спросил Том.

– Какого словца?

– Да вот – «старина». Где только вы его откопали?

– Слушай, Том, – сказала Дэзи, отходя от зеркала. – Если ты будешь говорить людям дерзости, я здесь ни минуты не останусь. Позвони лучше, чтобы принесли лед для коктейля.

Том снял трубку, но в эту минуту сжатый стенами зной взорвался потоками звуков – из бальной залы внизу донеслись торжественные аккорды мендельсоновского свадебного марша.

– Нет, вы подумайте – выходить замуж в такую жару! – трагически воскликнула Джордан.

– А что – я сама выходила замуж в середине июня, – вспомнила Дэзи. – Луисвилл в июне! Кто-то даже упал в обморок. Кто это был, Том?

– Билокси, – коротко ответил Том.

– Да, да, его звали Билокси. Блокс Билокси – и он занимался боксом, честное слово, и родом был из Билокси, штат Теннесси.

– Его тогда отнесли к нам в дом, – подхватила Джордан, – потому что мы жили в двух шагах от церкви. И он у нас проторчал целых три недели, в конце концов папе попросту пришлось его выставить. А назавтра после этого папа умер. – Помолчав, она добавила: – Одно к другому не имело отношения.

– Я знал одного Билокси – Билла Билокси, только тот был из Мемфиса, – вставил я.

– Это его двоюродный брат. За те три недели я успела изучить всю семейную историю. Он мне подарил алюминиевую клюшку для гольфа, я до сих пор ею пользуюсь.

Музыка внизу смолкла – началась брачная церемония. Потом в окна поплыл радостный гул поздравлений, крики: «Ура-а!» – и, наконец, взревел джаз, возвещая открытие свадебного бала.

– А мы стареем, – сказала Дэзи. – Были бы молоды, сразу бы пошли танцевать.

– Вспомни Билокси, – назидательно произнесла Джордан. – Где ты с ним, между прочим, познакомился, Том?

– С Билокси? – Он сосредоточенно наморщил лоб. – Я с ним вовсе не был знаком. Это приятель Дэзи.

– Ничего подобного, – возмутилась Дэзи. – Я его до свадьбы и в глаза не видела. Он вместе со всеми вами приехал из Чикаго.

– Да, но он представился как твой знакомый. Сказал, что вырос в Луисвилле. Эса Берд привел его на вокзал перед самым отходом поезда и просил найти для него местечко.

Джордан усмехнулась:

– Парень просто решил на дармовщинку проехаться в родные места. Мне он рассказывал, что был у вас президентом курса в Йеле.

Мы с Томом недоуменно воззрились друг на друга.

– Билокси?

– Начать с того, что у нас вообще не было никаких президентов курса.

Носком туфли Гэтсби отбивал на полу частую, беспокойную дробь. Том вдруг круто повернулся к нему:

– Кстати, мистер Гэтсби, вы как будто воспитанник Оксфордского университета?

– Не совсем так.

– Но вы как будто там учились?

– Да, я там учился.

Пауза. И затем – голос Тома, издевательский, полный откровенного недоверия:

– Очевидно, это было в то самое время, когда Билокси учился в Йеле.

Снова пауза. Постучавшись, вошел официант, поставил на стол поднос с толченой мятой и льдом, поблагодарил и вышел, мягко притворив за собою дверь, но все эти звуки не нарушили напряженной тишины. Я ждал: вот сейчас наконец разъяснится одна важная подробность биографии Гэтсби.

– Я уже сказал вам: да, я там учился.

– Слышал, но мне хотелось бы знать, когда именно.

– Это было в девятнадцатом году. Я пробыл там всего пять месяцев. Поэтому я и не могу себя считать настоящим воспитанником Оксфорда.

Том оглянулся на нас, желая убедиться, что мы разделяем его недоверие, но мы все смотрели на Гэтсби.

– После перемирия некоторые офицеры получили такую привилегию, – продолжал тот. – Нам предоставлялась возможность прослушать курс лекций в любом университете Англии или Франции.

Мне захотелось вскочить и дружески хлопнуть его по спине. Я вновь обрел свою поколебленную было веру в него, как это уже не раз бывало раньше.

Усмехаясь одними уголками губ, Дэзи встала и подошла к столу.

– Открой бутылку, Том, – приказала она, – я тебе приготовлю мятный коктейль. Тогда ты не будешь чувствовать себя таким дураком… Вот, я уже взяла мяту.

– Погоди, – огрызнулся Том. – Я хочу задать мистеру Гэтсби еще один вопрос.

– Пожалуйста, – вежливо сказал Гэтсби.