Вдруг на дороге менты. Андрюха разворачивается, и мы начинаем гоняться за ментами.

— Счас я вас, гады, задавлю!

Андрюха хочет их задавить. Немного не по уставу, но очень хочет. А менты этого не хотят, у них свой устав. Им по ихнему уставу за нами гоняться положено. Ну таки они извернулись и прямо нам в лоб. Все! Таран. Но Андрюха успел затормозить. Менты нас не облаяли, а наоборот:

— О, ребята! Какие вы все тепленькие!

Рядовой Пузырь шипит:

— Я еще горяченький. Ты меня не знаешь! Хочу в тюрьму!

Просыпаемся мы в задержке. А у нас ни военников, ничего — безымянные солдаты. Убей — никто не узнает. Там кругом решетки, холод собачий, не кормят и в туалет не водят. И сидеть так можно до суток. Ужас! Первым проснулся Андрюха — без штыка, без ремня.

— Мужики! А где мы?

Через два часа пригнал Антон нас выручать. Пузырь глянул в окно и припух:

— Все, молимся, ребята. Антон небритый — всем смерть!

И седьмого ноября, в самый светлый для всякого советского человека день, Антон построил всю часть для объявления приговора:

— Сержанта Немкова разжаловать в рядовые, до конца службы оставить без увольнений, уволить в последний разрешенный день. Рядового Пузыренко… на Ледяную станцию на Камчатку. А с вами, Лукацкий, я сделать ничего не могу. Но уйдете вы из части тридцать первого декабря в двенадцать ночи!

Но это же позор в армии — служить до последнего дня. И еще целых два месяца срока. Но Антон еще не все сказал:

— Лукацкий! До конца службы — ни одного увольнения. И ты тридцать первого пойдешь на вокзал покупать билет. Купишь его или нет, меня это не колышет.

Конечно, больше всех пострадал Пузырь. Ледяная станция! Там живут в землянках, в каторжных норах, там даже гарнизоны не стоят, а так — группки по десять человек. Не жилец теперь Пузырь, нет, не жилец!

И вдруг у Антона событие: приехал дружок по Афгану. Они с ним нажираются и приходят к нам в часть. Он и раньше сюда приваливал, иногда с телками. Офицер же! Полчасти в самоволке, а ему по барабану.

— Кровать мне принесите в кабинет, и меня на пару дней нигде нет.

А тут — друг с Афгана! Ночь, оба пьяные. Построил часть и ходит перед ним, хвастает:

— Коля! Познакомься. Все — мои орлы!

Коля в камуфляже, настоящий душман. Выводит Антон меня из строя:

— Вот, Коля, наш отличник, дембель, но тридцать первого — домой. Потому что засранец!

А потом его повело:

— Ну что я, зверь? Вы же меня, сволочи, сами все время подставляете. Ладно! Бум корифаны! Лукацкий, как тебя там, завтра идешь в увольнение в город. Сам. Я тебе увольнительной не даю. И на какое число купишь билет, тогда и уедешь.

Я обрадовался. Да здравствует Антон! Капитан, капитан, никогда ты не будешь майором! А Антон уже стал майором. Афганец, блин! Убийца! Добрейший человек!

Я надеваю гражданку и в город. Холодно. В кассе билетов нет.

— Девушка, — прошу, — дай билетик на счастье, или я на твоих глазах застрелюсь!

— Вы что, с ума сошли? Вот есть один на пятнадцатое декабря. Но он уже забронирован.

— Считай, что заказчик умер. Сколько с меня за себя и за того парня?

Плачу двадцатку сверху и забираю бронированный билет. Прихожу в часть — все в строю. И, похоже по всему, ждут только меня. Командир злой, а я в гражданке.

— Вы где шлялись, товарищ солдат?

А это что-то невиданное: я в гражданке захожу в военную часть при командире! Такого даже в военной академии не проходят.

— Товарищ майор! Я в город ходил.

— А кто вам разрешил?

— Вы, товарищ майор.

— Что я?

— Вы сказали, чтобы я шел в город, что увольнительную не дадите, чтобы я купил себе билет. На какое число куплю, такого и уеду домой. Я и пошел в гражданке.

Ну, гляжу, контузия играет.

— Кто это вам говорил?

— Вы!

Ну, больной же человек. Он там на мине подорвался, на советской, мозги в пятки ушли — самый раз частью командовать.

— Товарищ майор! Разрешите, я по секундам все доложу?

— Доложь!

— Вчера к вам приехал друг…

— Чей друг?

— Наверное, ваш, с Афгана.

— Ну, положим…

— Вчера ночью вы пришли…

— Кто?

— Вы.

— Куда?

— Сюда.

— Когда я пришел?

— В три ночи, в тяжелом состоянии…

— А дальше что было?

— Дальше вы нас построили и сказали, что я — лучший боец части и могу идти… Товарищ майор! Я уже не ребенок, я уже два года не ребенок, мне домой пора идти. А вы!..