Но — вынесем советско-германские отношения тридцатых годов за скобки. Итак, остановимся на том, что обе стороны — и Англия с Францией, и СССР — злодейски интриговали. Допустим, что Мюнхенское соглашение, когда Англия и Франция отдали Гитлеру Судетскую область Чехословакии, было направлено против нас. Премьер-министр Англии Чемберлен и премьер-министр Франции Даладье хотели натравить Гитлера на СССР, а Сталин делал все, чтобы натравить Гитлера на Запад.

Ключевым моментом стал 1939 год. 15 марта Гитлер растоптал Мюнхенское соглашение и захватил Чехословакию. То есть открыто выступил против Англии и Франции. Англия и Франция кинулись к Советскому Союзу. Буквально кинулись. По международному протоколу, главы правительств посещают посольства иностранных государств только в представительских целях: поздравить, выразить соболезнование и т. п. А Чемберлен 16 марта, на следующий день после падения Чехословакии, самолично явился в наше посольство! Так и представляю, как он, придерживая котелок, бежит по улицам Лондона. Этот придуманный мною образ как раз и передает его состояние: срочно нужен союз с СССР!

Но Сталин проигнорировал.

21 марта Гитлер предъявил ультиматум Польше — отдать Данциг (Гданьск).

С марта по август 1939 года премьер-министр Англии Чемберлен и премьер-министр Франции Даладье, вместе и по отдельности, буквально атаковали Сталина посланиями, предлагая заключить антигитлеровский союз и обеспечить безопасность Польши.

Сталин — отказывал. Но не наотрез, а тянул время. Например, выдвинул условие — в случае агрессии Польша должна пропустить советские войска через свою территорию навстречу германским войскам. С одной стороны, вроде нормально для союзников. Но если помнить отношения Польши и СССР, неудавшийся завоевательный поход на Польшу в 1920 году, то вполне понятно, что Сталин выдвигал заведомо невыполнимое требование — любое появление советских войск на своей территории Польша воспринимала бы как оккупацию. И тем не менее Англия и Франция вели переговоры до последнего.

А Сталин, наверно, злорадствовал: ишь, засуетились, гады… И не спешил с ответом. 21 августа вечером начальник французского генерального штаба направил французскому военному атташе в Москве генералу Думенку такую телеграмму: «По распоряжению Председателя Совета Министров генерал Думенк уполномочивается подписать в общих интересах и с согласия посла военную конвенцию». То есть Франция и Англия еще вечером 21 августа 1939 года считали, что антигитлеровский союз Англия — Франция — Польша — СССР не только возможен, но и близок. То есть Сталин играл с ними в кошки-мышки вплоть до 22 августа! А 23 августа в Москву прилетел Риббентроп, в ночь на 24 августа был подписан советско-германский пакт и секретный протокол к нему о разделе Польши и Прибалтики, через неделю Гитлер напал на Польшу с запада — началась Вторая мировая война. Через две недели мы ввели войска в Польшу с востока.

Это потом советская пропаганда стала придумывать оправдательное вранье: мол, мы предлагали помощь, но Польша отказалась… А тогда все откровенно радовались. Газеты печатали фото с совместного фашистско-советского парада, кинохроника показывала, как прогуливаются по польской земле наши и гитлеровские генералы, Ворошилов с трибуны Верховного Совета говорил: «Оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, затем — Красной армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого порождения Версальского договора».

И тем не менее потом, в течение 50 лет, мы упорно отрицали само существование секретного протокола. И даже когда вытащили на свет божий документ с подписями и печатями, многие говорили: «Подделка!»

Я уже писал, что тут случилось чудо. На складах Министерства иностранных дел СССР нашли ту самую пишущую машинку, на которой печатался пакт, провели экспертизу и представили результаты экспертизы. И только тогда отрицатели смирились. Но это — отступление.

А я буду циником до конца: фиге ними, с Польшей и Прибалтикой. Главное — нам выгодно? Мы — выиграли?

На тот миг — вроде бы куда уж больше! Гитлер ввязался в мировую(!) войну со странами Запада. Теперь они обескровят друг друга. А потом придем мы — и будет Советская Европа.

Но Гитлер пошел на нас.

Чтобы знать это заранее, не надо было быть «гением всех времен и народов». Гитлер не мог пойти на Англию, потому что не мог пересечь Ла-Манш. Гитлеру доложили — чтобы высадить десант в Англии, надо собрать все суда третьего рейха, остановив движение по внутренним водам, то есть парализовать производство, экономику. И даже если собрать, что пытались сделать в 1940 году, ничего не получится, потому что англичане начали бомбить скопления кораблей в портах, пользуясь своим превосходством в воздухе. (С 10 июля по 31 октября 1940 года английская авиация уничтожила 1733(!) немецких самолета, подорвав мощь люфтваффе.)

Гитлер был вынужден отказаться от уже разработанной операции «Морской лев». Оказалось, что Англия Гитлеру не по зубам. И Гитлер напал на того, кто по зубам, как он считал. Тем более, СССР открыл беззащитный бок…

К 1939 году СССР не имел границ с Германией. Польша и Прибалтика были буфером между СССР и Германией. Если хотите — щитом. Пока Гитлер будет разбираться с ними, мы сто раз успеем приготовиться, и встретим огнем…

Сталин сам разрушил этот буфер, разделил Польшу с Гитлером и получил границу с Германией. Можно сказать, своими руками убрал щит.

Гитлер и ударил. Так, что 4 миллиона пленных за первые полгода войны.

Сталин потерпел крах. Не смог сделать элементарного расчета. То есть показал себя как полная и вопиющая бездарность.

Цена его бездарности и патологической ненависти к Польше, Англии и Франции — 27 миллионов убитых советских людей. Это как минимум. Или — 34 миллиона. В год 60-летия Победы многие ученые, военные и гражданские институты пытались установить точную цифру наших потерь, и констатировали, что ее мы уже не узнаем никогда. И потому остановились на условной цифре 27 миллионов — 18 миллионов мирных жителей и 8,6 миллиона солдат и офицеров. Но в картотеке министерства обороны хранится 15 миллионов карточек на погибших солдат и офицеров. Теперь прибавьте к ним гражданских — 18 миллионов. Получается — 34 миллиона! Теперь к ним ко всем прибавьте неродившихся от этих убитых. Прибавьте горе отцов и матерей, чьи дети погибли, горе сирот, горе всей страны.