Робин подозревала, что Мэтью охотно составил бы им компанию, но опасался нарушить приличия. Теперь он вынужден был смотреть литературную передачу, которую не потерпел бы в своем доме. Просто взял бы да переключил без согласия Робин, считая само собой разумеющимся, что ей не могут быть интересны сентенции этого желчного типа. А Робин сейчас размышляла о том, как трудно испытывать симпатию к Майклу Фэнкорту. Изгиб его губ и бровей выдавал неистребимое высокомерие. Известный телеведущий слегка нервничал.

– А каков сюжет вашего нового…

– Одна из сюжетных линий такова. Главный герой понимает, что просто-напросто придумал свою жену, но, вместо того чтобы бичевать себя за глупость, стремится покарать женщину из плоти и крови, которая, как ему мнится, оставила его в дураках. Он жаждет мести, и вокруг этого строится повествование.

– Так-так, – вполголоса сказала мать Робин и взялась за ручку.

– Многие из нас… возможно, даже большинство, – вступил ведущий, – считают любовь очищающим идеалом, источником бескорыстных…

– Ложь во имя самооправдания, – перебил Фэнкорт. – Мы – млекопитающие, которым необходимо совокупление, необходимо стадо себе подобных. Защитный анклав семьи нужен нам лишь для выживания и размножения. Так называемого любимого человека мы выбираем по самым незамысловатым причинам: мой герой, например, отдает предпочтение женщине с грушевидной фигурой, что, по-моему, говорит само за себя. Любимый человек смеется или пахнет как наш отец или мать, у которых мы в детстве находили защиту, а все остальное экстраполировано, все остальное выдумано…

– Дружба… – Ведущий заметно сник.

– Будь у меня возможность заставить себя совокупляться с кем-нибудь из моих друзей мужского пола, я бы вел более счастливую, более творческую жизнь, – заявил Фэнкорт. – К сожалению, я устроен так, что мои желания устремлены на женскую форму, хотя и бесплодно. Вот я и внушаю себе, что одна женщина увлекает меня больше, чем другая, больше отвечает моим потребностям и желаниям. То есть я – существо многогранное, высокоразвитое, одаренное воображением – вынужден как-то оправдывать свой выбор, который базируется на самых низменных основаниях. Но эту истину мы похоронили под тысячелетним слоем собачьей чуши.

Как воспримет это интервью жена Фэнкорта, спрашивала себя Робин (ей помнилось, что он женат). Миссис Эллакотт что-то строчила в блокноте.

– Он ни слова не сказал о мести, – пробормотала Робин.

Мать показала ей блокнот. Там было написано: «Вот сволочуга». Робин прыснула.

Мэтью склонился над сегодняшним номером «Дейли экспресс», который Джонатан оставил на стуле. Перелистнув первые три страницы, где в тексте, рядом с именем Куайна, мелькало имя Страйка, он переключился на статью о том, как крупнейшая сеть кафе наложила запрет на рождественские песни Клиффа Ричарда.

– Критики порицают вас, – отважился ведущий, – за изображение женщин, в особенности…

– Я так и слышу, как эти критики во время нашей беседы устраивают тараканьи бега за бумагой и ручками. – Фэнкорт скривил губу в слабом подобии улыбки. – Меня меньше всего интересует, что говорят обо мне и моем творчестве критики.

Мэтью перевернул газетную страницу. Робин боковым зрением увидела фотографию завалившегося набок бензовоза, лежащей вверх колесами «хонды-сивик» и разбитого «мерседеса».

– Мы вчера чуть не попали в эту аварию!

– Что? – не понял Мэтью.

Робин брякнула не подумав. У нее отсох язык.

– Это случилось на трассе эм-четыре, – сказал Мэтью, потешаясь, что она уже не помнит себя и путает шоссе с городской улицей.

– Ой… ах да. – Робин притворилась, что хочет рассмотреть картинку повнимательней.

Но Мэтью нахмурился: он что-то заподозрил.

– Ты вчера чуть не попала в эту аварию?

Он говорил шепотом, чтобы не мешать миссис Эллакотт, которая вникала в интервью Майкла Фэнкорта. Промедление было подобно смерти. Выбирай.

– Да. Просто не хотела тебя тревожить.

Он непонимающе уставился на нее. По другую руку от Робин ее мать строчила свои заметки.

– Вот в эту? – Он ткнул пальцем в газетный снимок, и она кивнула. – Как ты оказалась на эм-четыре?

– Мне пришлось везти Корморана к свидетелю для взятия показаний.

– Я все же хотел бы остановиться на женщинах, – говорил телеведущий, – о ваших взглядах на женщин…

– И где происходило это, с позволения сказать, взятие показаний?

– В Девоне, – ответила Робин.